Глаза в тот момент у Тимохи были совершенно безумные, во все стороны летели брызги, а его темно синий обруч, знак власти в совете, съехал на левое ухо. При виде этого разбушевавшегося мальчишки, а Тимоха сейчас выглядел как обиженный злыми дядьками милиционерами девятиклассник: «Всех порву, и на БАМ отправлю». Хотелось просто смеяться. Однако я не смеялся. Мне почему-то вдруг стало жалко этого прохвоста. Ведь если судить по имеющейся у меня информации, он пытается разгадать сей ребус уже лет 800 не меньше. И это действительно сумасшедший срок. То есть, за эти столетия кто угодно сума сойдет, глядя в бессмысленные узоры загадочного конструктора. Я понимал, что если бы у меня возник такой вопрос, жить здесь в свое удовольствие, или стать вечным искателем, помешанным на маленьких металлических кубиках, то я, возможно сильно призадумался бы. Только, что-то мне подсказывало: «все не зря. Есть разгадка, просто ее пока не нашли. Что-то же все это происходящее здесь, должно значить. Да и отрицательный результат, тоже результат. Так что, чем дальше, тем меньше вариантов. И значит ближе тот миг, когда кто-то из нас, возможно и сам Тимоха, который неожиданно вдруг успокоившийся, и скорбно склонивший голову сейчас над столом, прокричит когда-то своим поповским басом на весь уровень: — Эврика!!!»
Так что пусть пока ответ и не найден, нужно, обязательно нужно продолжать поиски.
Лиза освободилась лишь вечером, и заскочив ко мне вся такая красивая и радостная, присев рядом со мной на кровать спросила:
— Ну что, собрал вещи?
— Неа! Тут и собирать то нечего. Вон заяц один, да белье. Нищий у тебя жених Лиза! — ухватив за тонкую талию, поднял ее над собой, — Одна ты у меня теперь драгоценность! — и прижав притихшую к груди, добавил: — Ты просто настоящая прелесть.
Лиза, опять почему-то напрягшаяся, аккуратно высвободившись, снова села рядом, и краснея попросила:
— Ал. Пожалуйста. Не надо так! Я боюсь, тебе будет сложно со мной вначале.
Лиза не осталась у меня, а пошла ночевать в свой модуль. За ужином мы с ней еще немного поболтали, а когда она уже собралась уходить, я взял ее за руку:
— Лиза, я все понимаю! И даю слово, что не буду торопить события!
После чего, по глухим вечерним коридорам провел ее на восемнадцатый. Я хотел было предложить прогуляться вниз, но потом передумал. Завтра у нас трудный день, пусть лучше выспится. Лиза пригласила меня войти, и оказавшись в ее модуле, я ощутил некое щемящее чувство, при виде точно такой же девчачий комнатки как у Шерри, с диваном, креслами и столиком. Решив не бередить себе душу, я, быстро попрощавшись с умильно зевающей во всю девчонкой, и пожелав ей спокойной ночи, направился к лифту.
Я решил все-таки еще раз попытаться найти Шерри.
Но когда, вновь спустившись на наш бывший уровень, попробовал пройти в сектор, где проживали патрульные и в том числе работники психоотдела, дорогу мне преградила, уже знакомая стеклянная стена. Жетон у меня отобрали, а попасть простому жителю дома в сектор к патрульным просто так нельзя. И потоптавшись в очередной раз у силового поля, я, ни с чем отправился восвояси.
А возвращаясь в лифте на свой низкостатусный уровень, к немалому удивлению, встретил свою старую знакомую из аутистов. Кейт тоже сразу меня узнала, и мы долго еще болтали с ней в одном из холлов четвертого уровня, куда она затащила меня при встрече.
Мы много смеялись с ней, вспоминая ту знаменательную историю, произошедшую в комнате отдыха заблокированного уровня, когда эта смелая девчонка едва не зашибла нас с Романом. После чего Кейт рассказала о том, как ей надоели эти аутисты, и что если бы она знала какие тут у них нравы, то ни за что не вступила бы в их общество. Она жаловалась на вечные пьяные оргии, которые всегда заканчиваются либо беспорядочным сексом, либо дракой. И что она давно уже не ходит на их сборища, где обсуждается почти всегда одно и то же, как выжать максимум из имеющихся возможностей лабораторий, дабы полностью покрыть потребности членов партии кайфа в этом самом кайфе.
Я тоже коротко рассказал, что теперь уже не являюсь патрульным, и что завтра у меня свадьба с одной из сборщиц. На что Кейт грустно вздохнула:
— Счастливая! Такого парня себе отхватила! А у нас и смотреть-то не на кого! Если и приходят к нам ребята, то через год это уже не люди. Ты бы их видел. Трясутся все. Немытые, нечесаные. Ужас! И так всегда. И что нам девушкам со всем этим делать? У нас ведь и семей-то вообще не бывает. Вот так.
Я, конечно, посочувствовал, однако прекрасно понимал, насильно Кейт в аутисты не тянули. Она сама выбрала, лет пять, прожив под крылышком Притория, этих любителей веселого дыма. Так что пусть теперь думает. Ведь перейти куда-то в другой шалман ей уже не позволят.
Расстались мы за полночь, и проводив девушку к себе, я отправился на боковую.
