Снаряжение черных ребят, оказалось на месте. Проплутав часа полтора по пыльным вентиляционным шахтам, я все же нашел закоулок, где оставил тогда эти железки. А порывшись в сваленной на пластиковое дно куче, похвалил себя, точнее руки, которые видно сами лучше меня знали, что нужно было брать с этих негодяев. Откопав среди всего этого барахла два круглых жетона, я запихнул их в карман. «Умница Ал! Возьми с полочки пирожок!» Затем, немного поразмыслив, прихватил и ремень с полным обвесом. Там, в специальных креплениях была дубинка, большой фонарь, электрошокер и стандартный ИП парализатор в черной стильной кобуре. Так же я решил взять на всякий… и довольно увесистое короткоствольное ружье, именуемое Деструктор стандартный, коротко ДС. Я знал, что были и ДМ. То есть деструктор малый, и большой деструктор, больше похожий на пулемет времен второй мировой, называемый коротко БД. Однако ни тот ни другой, на вооружении патруля не состоял, так что, обучали нас лишь основам пользования этими игрушками. Соскочив на пол в одном из глухих закоулков пятого уровня, я отыскав в ближайшем холле небольшой столик, бегом перетащил его под вентиляционное отверстие, и стараясь не греметь, вставил на место решетку, после чего, весь пыльный, и с непонятным свертком в руках, вернулся в наш с Лизой модуль.
Она ждала меня, и по виду я понял, плакала. Поэтому, побросав железки под кровать, дабы первый вошедший не заинтересовался, что это за непонятные штуки тут валяются, и скинув с себя жутко грязный балахон, подошел к Лизе.
— Ты чего? — спросил я ее осторожно, — Я задержался тут, прости!
А моя невеста, вдруг бросилась мне на шею со слезами, тихо повторяя:
— Прости меня, пожалуйста! Прости меня! Я ведь подумала, что ты уже не придешь. Я буду стараться! Я смогу! Только ты не бросай меня, пожалуйста! Марта сказала, что сама тебя к себе затащит. Я понимаешь, чуть сума здесь не сошла! Я подумала ты к ней ушел.
Я как мог, успокоил Лизу, говоря, что затащить меня куда-либо, дело вообще непростое, а если бы я хотел завести здесь гарем, то у меня была прекрасная возможность сделать это совершенно официально. Так что Марта пусть себе дальше мечтает, это ее дело, и Лизе нужно просто пожалеть их всех, в том числе и эту, в общим-то, посредственную девчонку.
Моя невеста после таких слов успокоилась, и принялась хлопотать возле меня. Однако нужно отдать здешним порядкам должное, ни разу за все время так и не спросила, как сделала бы это любая другая законная супруга: Где это ее муженек шатался полночи, и почему он вернулся весь в пыли и каких-то ошметках, и что это за странный сверток он спрятал под семейное ложе.
Поужинали, точнее уже наверное позавтракали, мы лишь после того как Лиза загнав меня в ванную, смыла с меня всю ту дрянь, что налипла пока я ползал в поисках схрона. Лиза была так услужлива и внимательна, что я не выдержав, схватил ее в охапку, и прижав к себе слабо трепыхающуюся, спросил:
— Лиза. Ты чего это? Я буду с тобой рядом всегда. Не надо так обхаживать меня, будто я снова лежу парализованный. Я хочу, чтобы ты была всегда естественной, и не дрожала постоянно от каждого моего заворота. Ты же настоящая умница Лиза. Зачем ты ставишь меня в неловкое положение? Я чувствую себя из-за этого последней сволочью.
Но моя невинная невеста, только хлопала своими длинными ресницами, глядя мне в глаза, и не понимала, чего это я от нее хочу.
— Ал. Я очень люблю тебя. И мне всегда приятно делать для тебя что-то хорошее. Тем более что ты так… мучишься со мной! Ведь наши девчонки как узнали, что мы с тобой еще не… так чуть меня не разорвали. Ты бы видел их лица. Я теперь вообще с одной только Ликой дружу. Она одна не стала меня обзывать. Ты прости если что не так! Потому что я иногда не знаю как поступить. Я ведь и в той жизни, ни разу замужем не была.
Когда мы наконец, улеглись, а моя Лиза вдруг как-то странно стала вертеться под своим одеялом, я повернувшись к ней спросил:
— Не спиться?
И тут же ощутил прикосновение ее горячего и такого нежного тела. Лиза, стащив с себя ночную рубашку, влезла под мое одеяло, и дрожа всем телом, прижалась ко мне.
— Что ты маленькая? — прошептал я, обнимая осторожно это чудо, — Не дрожи так. Я просто манекен. Я пластмассовый. Я не кусаюсь.
Но моя бедная девочка, пытавшаяся видно побороть свои сумасшедшие страхи, ни как не успокаивалась. Поэтому я, аккуратно прижав ее к боку, и положив ее голову себе на грудь, прошептал:
— Давай так будем спать. Мне так очень нравиться!
И Лиза, словно маленькая девочка поверившая безоговорочно взрослому другу, успокоилась, и тихонько засопев, уснула.
Я не знал тогда еще, что наступающий день несет с собой очередной, крутой и окончательный зигзаг в моей жизни, за которым все будет совсем по-другому.
