И действительно, эти дверки, больше подходящие какому-нибудь звездному супер крейсеру, не смог бы разрушить, наверное даже ядерный заряд, не то, что местная безоружная гопота. Оказавшись еще в одном переходном тамбуре, мы коротко попрощались с Приторием, после чего, четверо из дежурной смены незнакомых патрульных, проводили меня в тот самый, изгвазданный пластиковый, закругляющийся по концам коридор, откуда и началась, одна из самых черных страниц моей жизни в доме.
Кочан, Местный глава, с того времени, больше ни разу не беспокоил меня. И только в очень крайнем случае, присылал очередного нарочного, за тем или иным товаром.
После одной памятной встречи, ребята, навещали меня почти каждую неделю. Тогда, примерно через десять дней после моего коронования, в мой модуль тихонько поскреблись, а затем синеглазка Валька Синицына, осторожно просунув голову, сказала:
— «Алекс. Тебя там патрульные вызывают! Их очень много. Человек двадцать! Просили срочно!»
Спустившись вниз, я по длинному коридору вышел к решетке тамбура, где был встречен целой толпой патрульных. Честно говоря, было очень здорово увидеть вновь, моих бывших сослуживцев, и когда они, раскрыв решетку, втащили меня в переходник, а затем едва не задушили в дружеских объятьях, на сердце стало тепло и радостно: «Не забыли-таки! Не бросили!»
В глазах Романа, Лукьяна, Клима и других ребят, блестели слезы, и хлопая меня по спине эти, только что вышедшие из больничных капсул патрульные, не переставая, благодарили меня за девчонок. Лукьян, просто молча показав свой излюбленный жест, с оттопыренным большим пальцем, подмигнул, что для нас было самой лучшей оценкой в классе.
Ребята все расспрашивали меня о подробностях той операции. И слушая, качали головами: «Хитрец Ал. А мы вот так опростоволосились».
В ответ, они коротко поведали свою историю, из которой я понял, что ребята просто понадеялись на некий негласный договор, заключенный века назад, по которому, ни патрульный не может навредить черному, ни соответственно, ребята Леона не должны нападать на патрульных. Однако в этом случае, договор почему-то не сработал. Видно слишком многое было на кону у Леона. И видно слишком строг был приказ, вот наших ребят и пошинковали деструкторами. Как только живы остались? Наверное, все-таки работали их не на поражение, иначе вряд ли кто из них бы уцелел.
Так же, я рассказал моим бывшим сотрудникам, о том, как здесь обстоят дела с доставляемым товаром, рассказал и о Вальке, и о готовности платить натурой за какие-то яблочки. На что они долго возмущались, а затем, после непродолжительного совещания, постановили удвоить доставку зелени на этот уровень, и вторую часть предложили распределять, как я посчитаю нужным.
— А если кто из боссов начнет качать права, приглашай их сюда! — сердито прорычал Клим, — Мы им быстро объясним, как дела делаются!
Я был очень доволен таким предложением, поскольку доверять распределение всего, что будут приносить ребята сверх обычного, тем жирным боровам, означало тоже, что доверить волкам пасти овец.
Прощаясь, мой наставник и лучший друг Ромка, крепко обняв, сказал:
— Спасибо тебе за Динару! Она нам все рассказала! Так что если бы не ты. Их бы вряд ли кто уже увидел живыми! — и чуть помедлив, оглянувшись на уходивших уже ребят, добавил: — Ты это… Мы здесь кое-что выяснили. Короче, тебя скоро начнет прессовать сам Леон! А у него здесь полно своих людей. Так что Ал, будь осторожен. И еще, девкам тут тоже особо не верь. Если и была тут какая порядочная, то сейчас… Ну ты смотри в общем сам! А я уж сделаю что от меня зависит. Жаль мы раз в неделю дежурим, но и то хлеб. Скажи?
Я, тоже обняв этого, ставшего мне почти братом парня, и еще раз помахав рукой остальным, направился к себе.
Ну вот, вроде здесь, в этой моей тюрьме, не все так плохо, как могло бы быть. Однако от одной мысли, что это навсегда, и ничего уже вернуть нельзя, у меня ум за разум заходил. Казалось, жизнь закончилась, и все дальнейшее, окончательно утратило смысл. Но вот такое мое представление о бессмысленности бытия, в раз перевернуло одно событие, которое произошло со мной на третий месяц моего здесь существования.
Когда все первоначальные проблемы утряслись, и выяснилось, что от меня по сути, ничего кроме доставки товара не требуется. Что с остальным, легко справляются мои квадратные помощники, оказавшиеся довольно покладистыми ребятами, я откровенно стал ощущать себя никому ненужным.
После нескольких, весьма соблазнительных предложений, когда местные красотки, пришедшие за новой порцией товара, стали чуть ли не полностью оголившись, предлагать себя в качестве оплаты, я решил избавиться от этих назойливых «предложений», и сам приносить им все в их часть сектора. Здесь обитало много простых обывателей, оказавшихся вне закона, из-за какой-нибудь мелочи, типа пьяной драки или украденной общалки. Встречали они меня очень дружелюбно, но я знал, что так бывает не всегда, и порой даже личные тушкохранители, отбираемые из самых здоровых и выносливых, не могли защитить своих хозяев.
