Тем вечером, мы снова рассматривали различные предположения и гипотезы. Именно тогда, Сьюзи — моя умница, подметила, что вначале того самого фильма, небо на картинках было явно как с земли, со всеми известными созвездиями. А уже после того как над домом повисает какая-то странная луна, небо совершенно чужое. То есть для нас здесь, уже давно привычное и, отлично знакомое, но все же чужое. С совершенно не читаемыми созвездиями, и какой-то яркой, красноватой звездочкой, периодически появляющейся на закате. Тогда, помню, разгорелся самый настоящий спор, между сторонниками переселения, и противниками этой теории. Последние считали купол временным пристанищем, и были уверенны, что все мы обязательно вернемся на землю-матушку. И хотя действительно, в конце этого видео на экране появлялся великолепный, серо-голубой шар, здорово напоминающий землю, я был уверен: это не земля. Уж чего-чего, а этот фильм я просмотрел не один раз, и хорошо запомнил вид планеты. Там, явно были совсем другие очертания материков, и еще, океанов на ней было меньше. Тем, кто видел все это однажды, возможно и могло показаться, но я успел за то время на седьмом, множество раз останавливая изображение, присмотреться к проглядывающим сквозь облака горным цепям, и руслам рек, которые, ну совершенно не походили на отлично знакомые по школьным урокам географии очертания.
Поэтому, решив воспользоваться «авторитетом», и встряв в разгоревшиеся дебаты, я рассказал о своих наблюдениях. Сторонники возвращения, после моих слов примолкли, но было видно, некоторые из них, так мне и не поверили.
«Ох уж этот вечный скепсис! Пока сам не увижу. Пока руками не пощупаю.
Скольких таких мы видели там внизу. Сколько принимались требовать сию минуту реальных подтверждений, не желая слышать ни каких свидетельств. И как, даже побывав на седьмом, и увидев уже своими глазами, все равно не верили. Переворачивая все с ног наголову. Порой откровенно называя меня жалким фокусником, а все увиденное, обычной подделкой. Я, бывало встречал таких упрямцев, что иногда сам начинал сомневаться: „а не слишком ли я легковерен?“» Однако, каким бы заразным ни был этот скепсис, многие принимали все показанное, как руководство к действию.
Так вот, когда мы утомленные разговорами, проводили наконец, шумных гостей, и прибравшись на кухне, уселись вчетвером в гостиной, Шерри, присела рядом со мной на диван, и неожиданно взяв мою руку своими маленькими ладошками, сказала:
— Алекс! Тебе сегодня будет очень больно! Но ты ничего не бойся!
Я знавший отлично эту девчонку, не стал задавать лишних вопросов, так как давно убедился, что Шерри видит лишь отдельные кадры, и в тех клипах ей самой трудно разобраться. Бывало, я пытался расспросить ее подробнее, чего она там увидела, но моя подружка после этих допросов так страдала, что я зарекся выпытывать что-то сверх сказанного. Если не сказала сразу, значит, не сможет и потом, это уж точно. Девчонки, зная о таких способностях нашей Шерри, переполошились, но я попытался их успокоить.
— Все будет хорошо! Перестаньте! Чтобы это ни было, оно мне не угрожает.
Я видел напряженное лицо Шерри, и встревоженные мордашки Лизы с Сьюзи, а в голове вертелось:
«Все может быть! Это дом, и ожидать здесь можно чего угодно».
И тут Шерри, вдруг беспомощно расплакалась, утирая слезы и повторяя:
— Не могу! Не могу! Почему я никогда не могу?
Я, успокаивающе притянул ее к себе, догадываясь, чего стоили моей няньке эти минуты.
А тем временем, вокруг, в чудесной лагуне, мягко стелился прибой. Тихо шелестели листья, слышался далекий птичий щебет, под ногами лежал чистый белый песок, уходящий в бирюзовую, подсвеченную чудесным закатом воду, на которой как раз в эту секунду, зажглась сверкающей рябью, золотая дорожка, ведущая казалось, прямо в небо. И таким идиллическим был этот вид, таким умиротворяющим, что я постарался выкинуть все плохое из головы, и поцеловав на сон грядущий Шерри и Сьюзи, пожелав им спокойной ночи, отправился в нашу с Лизой спальню.
А ночью, мне приснилась Милена.
Я увидел как уже однажды, длинную, красивую улицу незнакомого города. Там, как и в прошлый раз, моросил мелкий дождь, а по тротуару потоком шли люди. И эти цветастые зонты, уходящие вдаль, напомнили мне ощущение какой-то рвущей на части беды. Не то разлуки, не то еще чего-то, что терзало меня в прошлый раз. Но сейчас, я ощущал еще и некое раздражение, почти агрессию. В дали, из толпы отделилась тонкая фигурка в светлом плаще, и уже виденная однажды девушка, приподняв свой ярко-оранжевый зонт, помахала мне рукой. Я, разглядев наконец, лицо этой незнакомки, узнал синие глаза, и неземную улыбку той давней, сопровождавшей меня к земле девушки.
Я хотел было уже окликнуть Милену, но вот из толпы прохожих, выскочили две черные фигуры, и грубо заломив ей руки, исчезли в потоке зонтов.
Проснувшись, я несколько минут еще, ощущал глухое раздражение, а потом, успокоился-таки, и повернувшись на другой бок, снова уснул.
