А пока я радовался этому великолепному зрелищу, и в приподнятом настроении оттолкнувшись от стены, полетел вниз навстречу этим сказочным огням и своей Милене.
Для начала стоит поэкспериментировать с антигравом. Я гонял его в разных режимах, то поднимаясь под самый купол, то бросаясь вниз, так что ветер свистел в ушах, и уже у самой земли, резко взмывал на полукилометровую высоту. Антиграв слушался малейшего приказа.
«Вот если кто-то заметит меня под куполом кувыркающегося как истребитель-перехватчик на авиашоу, то-то байки пойдут! В доме свой Бетман объявился!»
Конечно, поначалу я откровенно трусил. Высота всегда была моим слабым местом. Но постепенно уверившись в супер надежности этого девайса будущего, я стал смелее, и под конец так разошелся, что не рассчитав очередной вираж, с треском влетел в крону какого-то большого дерева, едва не выколов себе глаза, хорошо хоть шлем сообразил надеть.
А когда проверив все возможные режимы, и сто раз похвалив создателей этого жилета, я опустился на одну из темных полянок, лежащую в метрах ста от той самой рощи, где должна будет родиться Милена, совершенно не ожидая такой пакости, получил в упор, полноценным импульсом большого деструктора.
Я не успел даже понять каким образом это произошло. Ощутив страшнейший, ломающий пространство, вырывающий сознание удар, сминающий как картон кости, и превращающий в труху плоть, сгорев в мгновенном пламени сверхновой, я умер. А в следующий миг, ощутил себя вновь стоящим на вершине той самой стены, словно на вершине мира. Не удержавшись на краю, я сверзился вниз, с Трехсотметровой высоты, кувыркаясь в воздухе, и не в силах шевельнуть ни рукой, ни ногой.
Но спасательно-страховочный жилет, был рассчитан и не на такое. Пролетев кувыркаясь несколько метров, я завис на месте, плавно дрейфуя по направлению к стене. А когда наконец, мой взбрендивший организм осознал-таки, что еще жив, что весь предыдущий ужас и боль, всего лишь один из вариантов будущего, я смог двинув рукой, направить свою очумевшую тушку на парапет.
Усевшись на краю огромной пропасти, свесив ноги туда, где по-прежнему как ни в чем ни бывало, сияли разноцветные огни парка, я сильно призадумался:
«Итак, меня каким-то образом вычислили. Я даже не успел понять, откуда был сделан выстрел. На той полянке было темно, однако, если там действительно засел какой-то черный с деструктором, что уже само по себе нонсенс, если там действительно кто-то ждет, и может как раз меня, ему было прекрасно видна серебристая фигура на фоне светящегося неба, отражавшего миллионы парковых огней. И вполне возможно, что у этого кого-то, просто не выдержали нервы».
Я представил себе, как какой-то из вояк Леона, чинно сидя под кустиком, жует огромный бутер с бужениной, запивая его настоечкой из местных листьев коки, как вдруг ему прямо на голову, падает серебристый Бетман из мультика.
«Понятно почему меня долго не думая распылили на атомы. Представляю глаза этого вояки! Он видно с тех пор зарекся жрать местную наркоту. Ну что ж, остается проверить, кто это там меня так гостеприимно встретил».
Глянув на секундомер, и убедившись, что времени еще больше пяти часов, я, оттолкнувшись пятой точкой, прыгнул в пустоту.
Приземлившись на самом краю парковой зоны, в далеком от всех прогулочных маршрутов месте, куда сходились нагромождения скал, создающих довольно живописную, но совершенно не пригодную для гуляния имитацию некоего предгорья, аккуратно прыгая с камня на камень, подруливая в особо сложных местах антигравом, я ступил наконец, под сень деревьев. Эта роща была не плохо освещена, и казалась совершенно безлюдной. На пустынных аллеях, грустно перемигивались разноцветные гирлянды, в траве копошились вечные трудяги садовники — похожие на зеленых жуков переростков, а в кронах деревьев, создавая удивительное ощущение некоего струения, мерцали нежным светом фонари. Остановившись под первым же деревом, я внимательно прислушался. Как бы ни хотел человек, как бы ни пытался, но привыкши к комфорту и удобству местной жизни, сохранять полную неподвижность и абсолютную бесшумность в этом зеленом царстве, он не сможет. То ветка, какая под брюхом колется, то лист соседнего куста щекочет нос, то рука затекла, то нога, в общем, как говорил когда то нам на занятиях дядя Ваня, только профессионал высочайшего класса, проживший жизнь в единении с природой, может оставаться в лесу незамеченным. Но текли минуты, и я понял-таки, что в этой роще, по крайней мере обычных вояк какого-то из верховных нет. А если и есть кто, то я поставил бы ему зачет за скрытность.
Я понимал, что для такого похода одет слишком ярко, и что скрытно передвигаться в своем серебристом костюмчике будет непросто, но подниматься сейчас наверх, переодеваться, не хотелось.
