А тем временем, конферансье объяснял присутствующим, что данная песня прозвучала на русском языке, и слегка переврав, перевел текст. Ну а когда я собрался было, объявить вторую песню, на сцену поднялась улыбающаяся Милена, и как в западных телешоу, помахав собравшимся, направилась ко мне. Подойдя сбоку, она, ничуть не смущаясь чмокнула меня в щеку, а затем, спросила так, что ее услышали только здесь на сцене:
— А можно и я спою?
Конферансье, видно, никак не ожидавший подобного поворота, хотел было что-то возразить, но пробегавший мимо него Рихардо, шепнул что-то ему, и подскочив, нацепил Милене на ворот платья, маленькую пуговку микрофона.
Посчитав данный выход запланированным сюрпризом, наш звукарь ускакал к себе за пульт, оставив меня в полной растерянности.
Но оказалось, Милена в той своей жизни, была не только ученой, но и попутно, всерьез занималась музыкой, с профессиональными преподавателями.
И вот, разглядывая сверкающий яркими огнями синтезатор, она спросила тихо:
— Алекс. Что из англоязычных исполнителей ты знаешь?
Тогда я, зависнув на полминуты, вспомнил навскидку с пяток, звучавших в мое время хитов. И предложив ей песню из репертуара одной западной певицы, которая мне всегда нравилась, подцепив наушники, взятые специально для настройки между номерами, легко отыскал нужный стиль, который по всем параметрам, был даже круче оригинала.
Милена как оказалось, знавшая наизусть почти всю западную эстраду, лишь кивнув мне, спросила:
— Как в оригинале? После вступления?
И когда я, заиграл начало, эта фантастическая девушка, легко ступая по белым плитам, вышла на середину сцены.
Нет, я конечно слышал красивые голоса, и часто встречал по роду занятий людей с абсолютным слухом, но такого исполнения, в общем-то, довольно непростой в техническом плане песни, я никогда не слышал.
Голос у Милены был таким чистым и нежным, и выдавал такие сердечные интонации, что площадь замерла, слушая эту необыкновенную девушку.
Вокруг разливалась такая чистая грусть, такие волны любви и страдания, заложенные в каждой ноте, что на глазах у многих заблестели слезы, а наш Рихардо вылез из своей кабинки, и стоя на краю за занавесом, глядел на Милену с раскрытым ртом.
Когда эта песня окончилась, публика с полминуты словно загипнотизированная пребывала в оцепенении, а затем, грянули такие овации, что я забеспокоился; не рухнула бы вся эта терраса вместе со всеми нами, с трехсотметровой высоты.
Видно было, что подобного вокала здесь еще никогда не слышали. Поэтому, после пяти минут оваций, понявший сразу в чем соль — конферансье, громко объявил:
— Следующую песню, нам исполнит вновь наша дорогая рожденная! — и обернувшись к нам, вопросительно поднял брови.
Пришлось нам вспоминать все, что только можно. Ну а после того, как Милена спела еще с пяток хитов, а публика все никак не хотела ее отпускать, мне на память пришли несколько известных в мое время дуэтов.
Когда мы запели модный в последний год моей жизни танцевальный хит, на площади началась самая настоящая дискотека. Собравшиеся повскакали со своих мест, И к концу этой довольно быстрой песни, за столиками не осталось никого. Все весело танцевали, кто парами, кто поодиночке, а кто, как у нас когда-то, став в круг.
В общем, праздник удался. И еще долго, чуть не до полуночи здесь веселились, смеялись, радовались жизни, новые освобожденные, которым за все время здесь в доме, ни разу не приходилось бывать на подобных концертах. Да и старожилы, хоть и были избалованны местными празднествами, тоже не смогли устоять перед всем этим весельем.
А утром, проспав не больше двух часов, я неожиданно проснулся. Происходило нечто странное. Какое-то свербение в мозгу, пробудило, так, словно какая-то мерзко зудящая букашка, влезла в голову не давая спать. Я сел в недоумении, а затем, почувствовав нарастающее беспокойство, вышел на кухню.
Девчонки спали без задних ног, и неудивительно, после такой-то дискотеки. Заказав себе большую чашку кофе, я чувствуя, что больше не усну, уселся за стол в столовой. Настроив его подсветку на морской прибой, включив любимый Лизкин вид с зеленой лужайкой и с милыми русскому сердцу березками, задумался.
Что в конце концов происходит? Насколько я себя знал, такое экстренное пробуждение — серьезный звоночек. Такое со мной бывает редко, но если уж случается, то очень даже неспроста.
«От чего это я подскочил? Устал вчера как собака, а сна ни в одном глазу».
«Так, — размышлял я, — вчерашний вечер прошел, как самый большой в моей жизни концерт. Да, мы с Миленой таки дали жару. И вечер этот, вроде не оставил в памяти никаких заноз».
Все радовались, как малые дети. Я глядел на своих девочек и понимал, что возможно это один из лучших дней в их жизни.
Крис долго благодарил нас с Миленой, за самый лучший на его памяти концерт. К нам подходили весь вечер, знакомились, благодарили, предлагали дружбу и прочее. В общем, впечатление от праздника у меня остались самые хорошие.
