Мы часто в свое время, вспоминали нашу прошлую жизнь, и оказалось, что моей половине тоже очень хорошо известны все «прелести» того современного общества, в котором мы существовали когда-то. Так что Лиза отлично понимала, я могу вспылить.
Но в итоге, все обошлось. И грозный Алекс, остался в памяти этих ребят неким благородным героем местных эпосов.
А не за долго до начала концерта, нас посетил Приторий. Именно тогда, у нас, состоялся самый важный, и самый сложный разговор за все время нашего с ним знакомства.
Войдя в большой зал, где мы с моей командой ожидали начала программы, он оглядев нас так, словно снимал на какую-то особую камеру, после долгой паузы произнес своим громыхающим басом:
— Ну что ж, вот и настал этот день! Вам предстоит нелегкий путь. Возможно вы столкнетесь с большими трудностями. Но я уверен, у вас все получится! А главное что поможет вам, это — единство. Если бы я не знал Алекса так хорошо как сейчас, я поставил бы вопрос об увеличении численности вашей группы, или ее дублирования. Но просчитав все возможные вероятности, я пришел к выводу, что это только помешает осуществлению спасательной экспедиции, и нарушит необходимый баланс. Мне хорошо известны ваши модели видения данной ситуации. И хочу сказать, что каждая из них достойна особого внимания. И с вашей помощью, главный оператор доведет начатое дело до конца. Желаю вам сохранить единство. И в любой ситуации помните, на вас надеются. Вас ждут.
Моя команда, слушала этого железного парня очень внимательно. Все знали, Приторий никогда не бросал слов на ветер. Так что если говорил, значит, информация действительно важная, а привычки повторять дважды он не имел.
После этой короткой речи, Приторий взглянув мне в глаза, кивнул на дверь, после чего вышел расслабленной походкой, человека утомленного серьезными обязанностями. Явно данные типы передвижения он выбирал искусственно, в зависимости от момента. Возможно в его памяти было заложено еще много чего, типа строевого шага, детских припрыжек, польки, гопака и прочего, однако трудно было обвинить нашего шефа в ошибочном выборе.
Размышляя о чудесах, что достигли наши потомки, я направился вслед за ним. И пройдя по длинному коридору, поднявшись по белоснежной лестнице на пару этажей, вошел в довольно скромный по местным меркам кабинет. Здесь находилась лишь какая-то мебельная мелочь, несколько кресел, да большой, под черное дерева стол. Мы уселись лицом друг другу, и долгие пять минут, просто играли в гляделки. Я давно уже не боялся этого рентгеновского взгляда, от которого у некоторых с непривычки тряслись поджилки, и пропадал дар речи.
Но вот наконец, Приторий перестав буравить меня своими сканерами, и изобразив нечто вроде улыбки сказал:
— Да, Алекс, а ты совсем не изменился. Я опасался, что получив возможность управлять целым миром, ты постепенно начнешь деградировать, как это свойственно индивидам вашей эпохе. Но как я вижу, тебе удалось сохранить чистоту в помыслах. Да, не смотри так. Я легко читаю твои мысли. И даже больше. Могу с точностью до буквы сказать все, что ты готовишься только произнести. И к сожалению, эта возможность часто мешала мне определить вашу истинную сущность. Как оказалось, вы думаете вовсе не о том, что для вас на самом деле важно. Когда я наконец, понял, что самое дорогое, самое ценное, вы прячете даже от самих себя, я едва не удалил все свои модели сканирования. Ведь отправляясь в полет, я не знал, что вам людям этой эпохи, приходится обрабатывать данные с таким трудом. Для чего вы искусственно создаете себе исключительно некомфортные, казалось, условия. Я знаю, ты сейчас думаешь, почему я так много спрашивал тебя? Почему вообще говорил с вами? Так вот, мои нейронные цепи, легко улавливают ваше пси-поле. Но представь себе, большой кипящий котел. Так вот, как в нем, из-за высокой температуры, бурление и хаос, так и в вашем сознании мельтешат миллионы разрозненных мыслей, идущих в несколько уровней, противоречащих друг другу, и не имеющих какой-либо четкой определенности. Так что для каждого из вас, обладай вы такими способностями, мысли собеседника превратились бы в один калейдоскоп абстракций, разрозненных понятий, и совершенно разнонаправленных импульсов. Лишь при моем сложном вычислительном аппарате, можно вычленять необходимое, но для этого я должен обязательно стимулировать формирование конкретных образов. Отчего порой и приходится задавать массу глупых, и казалось бы, ненужных вопросов. И вообще Алекс. Это сейчас совершенно не важно. Важнее то, что ожидает тебя в скором будущем.
— Как неважно?!
И тогда меня прорвало. Я поняв, что этот непростой кибер, на протяжении стольких дней скрывал от меня такие способности, просто завалил его вопросами.
Я в один миг превратился в того самого, сопливого пацана, что полчаса назад так здорово допек меня. Но Приторию все было нипочем. Он с готовностью отвечал на все мои вопросы, и когда мой пыл понемногу угас, спросил сам:
— Алекс, А что ты вообще собираешься делать дальше?
