— В каком смысле? — глянул я недоуменно, — Собираюсь лететь на помощь к тем ребятам, что застряли в соседней галактике.
— Ну, это понятно. А потом?
И тут я завис. Надо сказать, что как только я принимался думать о своей дальнейшей жизни, все вдруг расплывалось, и терялось в невероятном количестве векторов, исчезало в мареве всевозможных перспектив и открывающихся горизонтов. Порой казалось все ясно. Впереди меня ждет жизнь полная открытий и приключений. Но как только я осознавал, какая мощь находится в моих руках, и чего может стоить любая ошибка, либо просчет в этих моих приключениях, мне становилось не по себе.
Возможно я бы не так беспокоился, ну подумаешь зонд, подумаешь планеты, астероиды и прочий космический бильярд. Разве я не смогу разобраться с тем, что хорошо, а что плохо? Да только вот из головы ни как не шли картинки того самого кино, где наша родная планета Земля, превращается из удивительного, чудесного мирка, в кусок грязного камня. Я отлично помнил все прочие прелести нашей цивилизации. Часть из них я успел сам вкусить, будучи еще там на земле простым парнем из обычного Уральского городка. Другую же часть, узнав из довольно подробной исторической хроники, что содержал один из фильмов в моей пирамидке. Я ни в коем случае не хотел, чтобы когда-либо на любой планете, и конечно на этой, едва принявшей вид юной, цветущей колыбели новой цивилизации, события пошли по похожему сценарию. Поэтому, как не верти, а ответственность на мне лежала величайшая. Вот я и переживал:
«А как тут они без меня? Не появится ли тут со временем какая-то новая сила, которая разрушит этот едва родившийся мир? Которая, заставит страдать этих, таких дорогих мне людей?»
Приторий, явно отлично видел, что происходило сейчас в моей голове, поэтому, подняв руку, словно предупреждая мой вопрос, сказал:
— Я хорошо понимаю тебя Алекс. Ты беспокоишься о том, что произойдет со всеми нами в твое отсутствие. Но спешу тебя заверить. Ничего из того, что тебе мерещилось сейчас, этому миру не грозит. Ваши потомки предусмотрели все. И подобное развитие событий, что произошли когда-то на земле, больше не повторяться ни на одной из новых планет. В первой фазе проекта, я допускал определенные послабления, которые были необходимы для выявления таких как ты. Однако, вторая фаза это совсем другое. Здесь просто чисто технически, не возможно будет создать ничего подобного. Так что беспокоится о судьбе оставляемых тобой жителей этой новой планеты не стоит. А вот о том, что думаешь делать дальше ты, действительно, нужно поговорить.
Я конечно, предполагал, что Приторий не зря отозвал меня от чужих ушей подальше, потому все эти его откровения были вполне ожидаемы. Но вот когда он вновь заговорил, я как-то напрягся.
— А поговорить я хотел, о третьей фазе проекта Возрождение! — начал он, и улыбнувшись своей, совершенно человеческой улыбкой, успокоил: — Да расслабься! Третья фаза еще не началась. Но когда она начнется, меня скорее всего, рядом с тобой не будет. Поэтому, я и хочу обсудить кое-что сейчас.
«Третья фаза! — подумал я как можно громче, — А сколько их еще?»
И тут же получил ответ. Приторий довольно сощурившись, как кот играющий с мышкой, сказал:
— Третья фаза, дорогой Алекс, является последним этапом, точнее естественным продолжением первых двух. И когда она завершится, решать будешь только ты.
— То есть, как я понимаю, на этом проект незавершен? — спросил я его, разглядывая задумчиво резной столик, стоявший между креслами.
— Да. Если только ты сам не решишь прервать его.
— Не понял. Как это?
— Как ты думаешь, — вместо ответа спросил он, — сколько таких вот планет в этой галактике?
— Таких как наша? То есть, на которых можно будет провести преобразования? Ну, много я думаю.
— Да Алекс. И даже больше чем в той галактике, откуда мы родом.
— И что из этого следует? — спросил я, уже догадываясь к, чему он клонит.
— А ты сам не хочешь себе ответить?
И тут я окончательно растерялся.
«Нет, это уже слишком! — Крутилось в моей голове. — Не уж-то?… Но почему я? А впрочем, понятно! Но ведь это же… Это же… Сума сойти можно!»
В тот момент, пожалуй, и Приторий со своими электронными мозгами, не мог разобраться, что творилось в моей душе.
Я долго еще сидел оглушенный, ошарашенный всем услышанным, пока он не прервал этот мой транс.
