— Да. Эта рукопись, вызвала у нас немалый интерес. Поскольку содержит достаточно неоднозначный материал. И пусть права на публикацию уже переданы известнейшему издательскому дому, в существующем договоре есть пункт, где оговаривается возможность ознакомления с содержимым рукописи в частном порядке, без права на распространение. И я рекомендовал бы вам самим ознакомиться с этой рукописью. Нужно сказать, тем, кто впервые прочитал ее, было трудно поверить всему написанному. Но прошедший год показал, что исторические сведения, содержащиеся в первой части послания, абсолютно точны, и сбылись все без исключения. Поэтому, и вторая рукопись, по-нашему мнению вполне заслуживает доверия. Она содержит довольно занимательную, я бы сказал фантастическую биографию одного молодого человека. Кого-то она удивит. Кого-то обнадежит. Ну а верить всему написанному или нет, решайте сами. Упомяну лишь, что мы — таки отыскали родителей этого юноши. Они до сих пор живы. Так вот, та часть, где описывается его детство и остальная жизнь на земле, получила полное подтверждение. Сегодня я в порядке исключения принес вам копию этой рукописи. Если желаете, вы можете сами с ней ознакомиться. Приятного прочтения.
Первым моим ощущением здесь, помню; был холод, жуткий холод и дурнота. Казалось, будто в бесконечной, ледяной пустыне, меня то сжимает и скручивает, то выворачивает наизнанку, какая-то неведомая и могучая сила. А застывшее в вечной мерзлоте сознание, никак не хочет включаться, цепляясь за упоительно сладкий покой небытия, словно это и было его единственно достойным пристанищем. То яркие слепящие вспышки и, ощущение невесомости и легкого касания. То полный мрак и падение в бездонную пропасть. То гром и оглушительный барабанный бой. То благостная тишина, нарушаемая лишь странными прерывистыми: «Э-Э-Эй! Э-Э-Эй!» Не знаю, сколько все это продолжалось, но вот, понемногу темнота отступила. С трудом открыв глаза, я увидел какого-то парня, который заглядывая мне в лицо, снова и снова повторял: — Эй! Очнись! Да очнись, тебе говорят! — Увидев, что я пришел в себя, он облегченно улыбнулся: — Ну ты и даешь! Напугал. Ты как себя чувствуешь?
А чувствовал я себя в тот момент отвратительно. Тысячи раскаленных игл терзали мое тело, в ушах шумел прибой, перед глазами плавали темные пятна. Но даже сквозь эту пелену и слабость, я сразу осознал, что парень говорит на каком-то странном певучем языке, непохожем ни на что когда-либо слышанное. Во всяком случае, на единственно хорошо понятный мне русский, он не был похож это точно. Причем, язык был непросто понятен, а по ощущениям казался ближе и даже как-то роднее. Но когда с трудом приподнявшись на руках, я сел, все мысли о странности языка куда-то испарились. Увиденное казалось настолько невероятным, что я надолго впал в ступор.
Первая мысль была: — «Я в раю». Поляна, на которой я появился, а точнее родился, как выяснилось впоследствии, именно так называли этот процесс старожилы, находилась на возвышении, и с нее открывался умопомрачительный вид. До самого горизонта, куда хватало глаз, простирался чудо-сад, точнее парк. Деревья и кустарники самых причудливых форм. Невероятное разнообразие всех цветов и оттенков, от нежно-зеленого, привычного, до яркого тропического. Красные, лиловые, голубые, желтые и необычайно фиолетовые бутоны, удивительных цветов, от невероятного разнообразия которых рябило в глазах. В полуметре от моих ног, будто нарисованные, среди ласково зеленой травки-муравки, покачивались синие, расписанные золотом цветы, формой напоминающие ландыши. А чуть поодаль, нечто похожее на лилии, только каждый бутон был величиной с мою голову, наверное, а расцветкой походил на взбесившуюся радугу. И все это великолепие, искрилось мириадами крошечных бриллиантов, переливаясь капельками росы в лучах восходящего светила. Слева, далеко за деревьями виднелись какие-то ажурные конструкции, отливающие серебром. Еще я успел рассмотреть выложенные чем-то белым дорожки, фонтаны, что-то вроде беседок, только без крыш, и странный, слегка зеленоватый оттенок неба над головой, что принял вначале за обман зрения, и как оказалось впоследствии напрасно. Небо здесь было действительно особенного, бирюзового цвета. Но вот почему это и все прочее было здесь таким непривычным, странным и удивительным, я узнал гораздо позже.
Стоявший рядом парень, видя мое изумление, обвел взглядом вокруг и задумчиво сказал:
— Да! У нас здесь красиво. Я тоже это… долго пребывал в трансе. — Затем слегка помедлил и, наверное, что-то заметив, пробормотал: — Ты это, давай вставай что ли, а то сейчас набегут.
