Когда мы с Приторием вышли в ярко освещенный коридор, нас сразу же как давеча утром, взял в коробочку десяток патрульных. Еще столько же приготовились сопровождать нас, следуя немного поодаль. По напряженным лицам, я догадался что сейчас можно ждать чего угодно; нападения, убийства, похищения, или прочих местных «радостей». В общем, вся торжественность с меня слетела вмиг, и глядя как мои сопровождающие, вертят головами на триста шестьдесят градусов, тоже заозирался в поисках возможной опасности.
Но к общему облегчению мы благополучно миновали все людные места, где нас встречали простые жители дома, и войдя в лифтовый зал, вызвав одновременно три кабины, отправились наверх. На двадцатом этаже, где размещался сектор инициации, мы оказались практически одновременно. Здесь тоже было довольно людно, однако большинство из присутствующих, по всей видимости, были озадачены появлением сразу столь большого количества патрульных. Меня видно тут и не ждали. Пройдя коридорами и какими-то переходами, мы оказались в довольно странном месте. Я сразу и не понял в чем была эта странность, пока не обратил внимание на то, что чем дальше мы продвигались вглубь этого сектора, тем больше на пути нам стало попадаться зеркал. Как я успел заметить, в обычных помещениях, будь-то коридор, или холл, зеркала практически не встречались, а здесь их с каждым шагом становилось все больше и больше. Пока наконец, все стены и потолок, и даже пол под ногами, не стали зеркальными. И вот, этот сверкающий, ярко освещенный коридор, привел нас в такой же зеркальный огромный зал, создающий иллюзию безграничности пространства, и сводящий сума диким количеством отражений. Я даже слегка ущипнул себя, не сон ли это. А Роман, опасливо косящийся по сторонам, заметив мое состояние, шепнул:
— У меня здесь всегда голова кружится. А иногда такая жуть нападает, что хоть…
Но договорить он не успел. Остановившийся в центре этого грандиозного павильона шеф патруля, поднял в приветственном жесте руку и громко произнес:
— Здравствуй Милена! Мы прибыли!
И тут вдруг, словно из воздуха, прямо перед ним возникла фигура одетой в белое девушки. Первое мгновение, я принял это за какой-то фокус Притория. Но приглядевшись, понял, что это не голограмма, и не мираж, а вполне живая обычная девушка. Точнее все же не совсем обычная. Я впервые здесь в доме видел такую совершенную красоту.
Длинные черные волосы, перехваченные тонким серебряным обручем с маленькой звездочкой в центре лба, большие ярко-синие, светящиеся каким-то внутренним светом глаза, густые длинные ресницы, прямой точеный носик, красивые, четко очерченные губы, светлая почти белая кожа, открытые красивые руки в которых она держала какой-то округлый, чем-то знакомый предмет. Стройная, в облегающем невесомом одеянии. Тонкая, вся какая-то воздушная. В общем, настоящая красавица.
Все присутствующие, расступившись, оставили меня одного, растерянно топтаться на зеркальных плитах. Я не знал как себя вести в этой ситуации. Никто из ребят, не упоминал ни о чем подобном. И тут, как тихий перезвон серебряного колокольчика, раздался нежный, мелодичный, под стать внешности голос этого чудо видения:
— Приветствую тебя Алекс!
Я, почему-то смутившись, проблеял нечто вроде:
— Здрасте.
Приторий, видя мое состояние, подошел ко мне и, успокаивающе положил руку на плечо:
— Ну Алекс! Вот и начинается твое самое важное время! Будь внимателен. Помни. Дом принял тебя еще тогда, когда ты только появился там на поляне. И все эти обряды посвящения в совете, поверь, всего лишь вынужденная необходимость, дань традициям. Попав сюда, в место где ты станешь самим собой, постарайся сохранить все. Возможно, это тебе впоследствии очень пригодится. Дом желает нам самого лучшего, но выбрать это лучшее за нас, он не сможет. Так что, твое личное счастье Алекс, с этого момента будет зависеть только от тебя! — Затем, он подвел меня, по-прежнему растерянного и смущенного к ожидающей молча девушке: — Алекс, это Милена! Твой гид и помощник на все время инициации. Будь с ней вежлив, пожалуйста! И постарайся ничему не удивляться.
Девушка в белом, шагнув мне навстречу, протянула тот самый предмет, оказавшийся чем-то вроде серебристого шлема, и тихо попросила надеть это на голову. Я, приняв этот почти невесомый девайс, повертев его так и эдак, вопросительно глянул на стоящего рядом Притория. Но тот, видя мои колебания, ободряюще кивнул:
— Теперь ты должен слушать только Милену.
Повинуясь, я надел странный шлем, и тут, окружающий мир поплыл, и последнее что я услышал, это слова главы патруля:
— До встречи Алекс! Удачи тебе!
