Саш, Я знала, что у тебя отличные родители, но по-моему я ошибалась. У тебя просто самые лучшие родители на свете! И меня это не удивляет, почему-то! Но надеюсь, ты помнишь о нашем уговоре.
— О каком уговоре? — не понял я.
— Ты обещал зайти сегодня к нам!
— Ах да! Прости! Совсем забыл. А что прямо сейчас и пойдем?
— Да. Если ты не против конечно?
И мы, поднявшись к Катьке на этаж, позвонили в дверь. После вновь звонко залаявшей Лейлы, дверь открыла Катина мама, и довольно приветливо пригласила меня войти. Моя Катька в этот момент почему-то притихшая, прошмыгнув в свою комнату, и переодевшись в свой любимый Adidas, вышла к нам на кухню. Пока она переодевалась, Алла Петровна хлопотала, собирая на стол. А когда я упомянул, что мы только отобедали, странно как-то глянула на меня. Я, честно говоря, не понял что не так сказал, но влетевшая на кухню Катька, сама замахала руками на мать, со словами:
— Мам, Не надо ничего! Пожалуйста! Мы лучше пойдем, я покажу Сашке подарок!
И ухватив меня за руку, потянула за собой.
Когда мы вошли в гостиную, я от неожиданности едва не запутавшись в собственных ногах, замер на пороге. Прямо передо мной на диване, лежала огромная ярко красная, вся в заграничных надписях коробка. А когда довольная произведенным эффектом Катька, подтолкнув меня, сказала:
— Открой. Это Тебе!
Я просто растерялся.
И тогда Катька, не дожидаясь пока я выйду из ступора, открыла этот цветастый короб, занявший чуть ли не весь диван, а моим глазам предстал новенький, в заводской пленке синтезатор.
Это была Yamaha серии Motive, с полноразмерной 88-нотной клавиатурой, с функцией послекасания, и всем набором профессиональных наворотов.
Я стоял в изумлении онемев, не в силах вымолвить не слова. Этот инструмент превосходил Олежкины клавиши раз в десять, да и модель это была совсем новая, я о такой и не слышал.
Затем я, с трудом преодолев ступор, как щенок из моего любимого мультфильма, спросил:
— Это мне?
На что изрядно развеселившаяся Катька ответила:
— Да! Я знаю, что ты давно мечтаешь! А мой папка, не смог отказать любимой дочери.
— Но это же сумасшедшие деньги! Я не могу принять такой дорогой подарок!
— Саш, здесь он может и стоит каких-то очень больших денег, но там, это все можно купить относительно недорого.
— Все равно. Это очень дорогой инструмент! Я даже боюсь предполагать, сколько он стоит в долларах.
На что Катька, чуть опустив глаза, тихо проговорила:
— Ты для меня дороже всего на свете. Я просто очень хотела обрадовать тебя.
Я прямо скажем, не знал, что ответить на эти слова, поэтому подойдя к моей Катьке, и чуть приобняв ее поцеловал:
— Котенок, Я тоже тебя очень люблю! И мне жаль, что я не могу пока сделать для тебя что-то в этом роде. Но поверь, твой подарок сейчас для меня как взрыв. Я просто в шоке. Если честно, Я мечтал хотя бы как у Олежки синтезатор. А это… Это же настоящая студия! На таких играют сейчас только наши звезды.
В тот вечер, мы надолго засиделись у Катьки. Подключив специальным кабелем японское чудо техники, к музыкальному центру, мы перебирали различные тембры. И немного разобравшись с управлением, я еще долго с замиранием сердца играл свои любимые вещи.
Катина мама, услышав новые звуки в их квартире, тоже пришла к нам, и сев рядом со своей счастливой дочкой, слушала мой концерт.
После чего, похвалив меня за игру, и повосхищавшись вместе с нами качеством звучания, (а звук был, надо сказать потрясающий, так что стены тряслись и стекла звенели), позвала нас ужинать.
Затем, мы еще немного покопались в меню, и я даже попробовал научить Катьку простенькой бэсомэ мучо, а когда я стал прощаться, моя Катька вызвалась помочь донести тяжеленный подарок.
Мы с трудом разворачиваясь на лестнице с неудобной коробкой, поднялись к нам, а затем я вышел провести мое чудо домой.
— Котенок. У меня кажется, будет нервный срыв! — задумчиво произнес я, когда мы вновь спускались по темной лестнице.
— А что случилось? — спросила Катька озабоченно.
— Не хочу напоминать о вчерашнем, да только не идет это все у меня из головы! — и выйдя во двор, под пасмурное небо, остановившись спросил: — Ты действительно простила меня? Поверь это очень важный вопрос!
Катька немного растерявшись видно, помедлила, а затем прижавшись ко мне всем телом, так что я аж задохнулся, прошептала мне в самое ухо:
— Я буду лучше всех! — и тут же отпрянув, весело сказала: — Забыть будет трудно. Так уж я устроена. Но простить, я наверное все тебе прощу. Я не знаю, что ты делаешь со мной, но когда мы вместе, я ощущаю себя просто самой счастливой на свете!
— Я тоже. Когда ты рядом, кажусь себе самым крутым героем, и самым благородным рыцарем.
— А ты и есть, самый крутой, и самый благородный! И поцеловав, вновь прижалась ко мне чуть подрагивая.
Неожиданно подул резкий порывистый ветер, и я поспешил провести легко одетую Катьку к ее двери. Мы попрощались с ней до завтра, а я еще долго стоял у своего подъезда, размышляя над всем, что случилось со мной за эти последние дни.
