Утром, вопреки всем опасениям, я вскочил бодрым и веселым. Плохое настроение куда-то улетучилось, и пробежавшись по комнатам, я скоро навел порядок, умылся, а затем приготовил роскошный завтрак. Сегодня был выходной, так что спешить было некуда. Поэтому, я погрузив на столик блюдо с огромной яичницей, зажаренной именно так как я люблю, хорошо взбитая масса заливается на раскаленную сковороду, и плавно перемешивается до полной готовности. Именно тогда она получается особо легкой и воздушной. Добавив неизменную ветчину и пару ломтиков помидора, я глотая слюнки от нетерпения, решил все же, сделать по быстрому еще и легкий салатик. Так что на столик, который я прикатил в гостиную, все не вместилось, и мне пришлось еще раз сходить за подносом с кофейником и бутербродами.
Передвинув свой стол к окну, и усевшись в кресло так, чтобы видеть раскинувшийся внизу парк, я принялся завтракать.
Жизнь была прекрасна, и мои вчерашние размышления казались теперь чем-то пустым и ненужным.
А за окном вставало солнце. Его чуть зеленоватые лучи, играли в кронах мириадами искр, отражаясь в каплях оставшихся после утренней оросительной программы. Кстати, я однажды выйдя слишком рано на улицу, (в те дни я вообще почти не спал), и пройдя каких-то сто метров по алее, ощутил как по листьям забарабанил искусственный дождик. Тысячи форсунок, расположенных на столбах освещения, и скрытых в кронах деревьев, вдруг с громким шипением извергли фонтаны прохладной, кристально чистой воды. Принося с собой свежесть и ощущение какой-то новизны. Я тогда не вернулся к себе, а так и бродил в промокшей насквозь одежде по пустынным аллеям и площадям, и впервые смог насладится этим великолепным зрелищем. Неизвестное светило, которое мы не особо размышляя и не сговариваясь называли солнцем, всходило медленно и величественно. Родившись где-то далеко за деревьями, первый пронзительно яркий луч, прострелив парк насквозь, взрывался на вершине самого большего и старого дерева миллиардами брызг, сияя в крошечных бриллиантах запутавшихся в листве. А затем, один за другим загорались остальные деревья, кусты, трава и конечно же великолепные сказочные цветы, сверкая так, что приходилось жмуриться. Красота была неимоверная, и я пообещал себе, что буду всегда вставать рано утром, и обязательно постараюсь вытащить Шерри в парк, дабы и она, хоть раз увидела это фееричное зрелище.
В массе своей, жители дома просыпались очень поздно. Все здесь любили сладко поспать. Так что в пять утра, я еще ни разу никого не встретил, будь то на улице, или в пустых и гулких коридорах дома.
Так сидя за завтраком, и наслаждаясь чудесным видом из окна, я вспомнив вчерашний вечер, попытался вернутся к размышлениям над смыслом бытия, но голова с утра была какой-то легкой и пустой, так что все подобные мысли пролетали насквозь, не оставляя и следа.
Итак, чем же сегодня я планирую заняться? Кстати, выходной здесь так и называли выходной. А остальные дни недели звали по старому, понедельник, вторник и тд. Отчего-то жители дома не произносили вслух слово Воскресенье. Это было негласным табу. Так что я упомянув в беседе по незнанию, несколько раз старое название седьмого дня недели, заработал пару очень красноречивых взглядов, и еще долго пребывал в недоумении, пока Шерри, милы друг, не разъяснила мне все.
Что ж, в каждой точке свои заморочки. И не стоит в чужой монастырь со своей конституцией ...
Да и по правде, это была далеко не самая большая странность здесь в доме, так что, привыкнуть было не сложно.
Закончив свой роскошный по старым меркам завтрак, и прибрав за собой, я вновь уселся в кресло у окна с чашечкой ароматного кофе. И решив минут ...дцать побездельничать, стал смотреть вниз. Там, на свежевымытых аллеях, начали появляться первые граждане дома. И вялые, будто еще не совсем проснувшись брели по каким-то им одним ведомым делам.
Вдали, в ярких лучах поблескивали серебром ажурные конструкции площади аттракционов. Там сейчас врядли кто веселиться, больно рано еще. А слева виднелся краешек синего глаза, окаймленного белым пляжем озера. В той стороне, за деревьями прятались искусственные скалы и та самая, вырезанная в граните лестница.
Что же произошло вчера там на этих ступенях? Что же я увидел в странно расширенных зрачках моей Шерри? Что за картинки промелькнули перед моим взором? В них я видел себя стоящим на вершине огромной горы, откуда открывался целый мир, зеленый, простирающийся куда-то в бесконечность. Рядом со мной стоял еще кто-то, но их лиц я не разглядел. Дул сильный холодный ветер, несущий странные, незнакомые запахи чужой земли.
- "Тебе будет очень непросто Алекс. Но ты сможешь все выдержать!" - тихо прошептала Шерри. Затем, больше не стесняясь меня, поднялась, и игриво потянувшись, с разбегу плюхнулась в воду, окатив меня, еще плохо соображающего, целым фонтаном брызг.
"Шерри. Милая Шерри. Хорошая девчонка. И прекрасный друг. Что же мне так сложно представить ее себе той единственной, той неповторимой?"
