Шерри помогла мне обтереться, а затем, отвела, еле переставляющего ноги, в спальную,где укутав меня словно маленького, сама прилегла, не раздеваясь рядом, прямо по верх одеяла.
Как я отрубился, непомню, но спалось мне, неспокойно. Мучали какие-то кошмары, снились не то осминоги, не то пауки, липкие щупальца, ледянящие сердце глаза. Бр-р-р-р!
Так что проснулся я по среди ночи, не понимая где я, и что я. А когда прийдя в себя, почувствовал, что лежу в своей кровати, а рядом, свернувшись калачиком, мирно сопит, моя нянька, вся эта галиматья, вдруг испарилась, улитучилась, а на сердце стало как-то тепло и уютно.
Осторожно, выпутавшись из под одеяла, и накрыв им, по прежнему тихо сопящую Шерри, которая подложив ладошку под щеку, улыбалась чему то во сне, я вышел на кухню. И приготовив себе легкий, ночной перекус, вчера набегался как проклятый по этим этажам, так что есть хотелось дико, уселся в одиночестве за огромный стол, наворачивая любимую картошку с мясом по Гречески, и размышляя над всем что произошло со мной вчера. Я и не догадывался, что это моя последняя здесь, в этом комфортабельном жилом модуле ночь, и буквально завтра, жизнь моя круто, очень круто переменится.
Кто знает, возможно я так навсегда бы и остался патрульным, простым, довольным жизнью парнем, купаясь в нежной, ласковой заботе моей милой Шерри. Возможно я никогда бы не стал отверженным, среди самых близких мне сейчас людей. И никогда бы не произошло тех удивительных, невероятных событий, но от себя не убежиш, не скроешся. посему, каков ты есть, таковы твои дела. И пускай порой они расходятся с некими суждениями, о тщетности бытия, пусть порой не вмещаются в рамки, тех, кто хочет жить ни во что не вмешиваясь, да бы не нароком, не подвергнуть риску свое удобное существование, свою зону комфорта, однако, мне всегда было трудно сдерживать свои эмоции, при виде различного рода несправедливости, и беззакония, так что произошедшие со мной далее события, были не простой случайностью, а отражением моей четкой, жизненной позиции.
Возможно, кто-то и сумел бы равнодушно наблюдать как два здоровенных амбала, сначала избивают, а потом зверски насилуют беспомощную, беззащитную девчонку, я, просто не смог. Поэтому можно сказать, что во всем виноват был я сам.
А случилось это тем же днем, когда я, со своим треклятым геройством, оказался в ненужное время, в ненужном месте.
За окном начало светать, когда из спальной, послышались томные вздохи, и на пороге, появилась, вся заспанная и уморительно щурившаяся Шерри.
- Ты чего не спал? спросила она меня, глядя на поднос с кофеником и печеньем на столе. - А я проснулась, и понять не могу, где я, и что это за спальная! А потом гляжу, твой заяц синий, на полке, а тебя нет!
- Просто полка жесткая больно, вот я и перебрался сюда, в кресло! Хохотнул я над Шерриным каламбуром.
- Да! точно! Рассмеялась она в месте со мной. - Вот бы поглядеть, как ты туда впихнешся!
- А я по частям отдыхаю там! то голову положу, то ноги!
И отсмеявшись, мы оба умолкли, глядя как за окном, начало всходить солнце.
- Как же здесь все-таки красиво! Тихо протянула Шерри, восторженно глядя на миллионы горящих ярким разноцветным огнем бриллиантов. - тот кто это все устроил, очень видно любит людей! Иначе зачем такая красота?
И мы вновь притихли. наблюдая как все ярче и ярче разгорается рассвет, а лежащий внизу парк, обретает все более сказочные черты, превращаясь на глазах, в великолепное, изумительно прекрасное полотно некоего гениального утописта.
Это красивое и тихое утро, не предвещало казалось, ни чего, кроме радости и счастья, в лучах, доброго светила , и находясь в отличном расположении духа, я настоял что бы Шерри позавтракала со мной.
А когда мы окончив трапезу убирали со стола, я вдруг обратил внимание, что моя помошница как-то странно прячет глаза, а после того как я попытался узнать что происходит, она вдруг, ни с того ни с сего разрыдалась.
Я прямо скажем опешил от неожиданности. И прижав, как давеча, к себе эту милую девушку, стал поглаживая по волосам, по спине, успокаивать, думая что это сказывается вчерашнее напряжение, и ей просто нужно выплакаться.
Но Шерри почему-то не успокаивалась. И тогда, я взяв за плечи, страно разволновавшуюся девчонку, заглянул ей в глаза:
- Что происходит Шер!? Объясни мне пожалуйста!
Однако, моя, такая всегда, уравновешенная и покладистая подружка, закрыв лицо ладонями, замотала головой, а за тем вырвавшись, бросилась прочь из гостинной.
Я хотел было догнать ее, как вдруг, на руке завибрировал комуникатор, и мерзкий, всегда такой неожиданный зумер экстренного вызова, резанув по ушам, заставил остановиться. И активировав связь, я испытал самое настоящее дежавю. В ухе, точно так же как и вчера, в роще, раздался торопливый голос моего наставника:
