Чуть помедлив, и слегка прийдя в себя от свалившегося невесть откуда неожиданного сюрприза, осторожно переставляя ноги, подошел к телу. Я конечно нетрус, и всякое-бывало, но вот такое, я видел впервые. Это был, белый, совершенно белый, голый человек. Нет, не человек, даже не знаю как описать, ну обезьяна, не иначе. Бывал я в зоопарке, и встречал там этих братьев меньших, так вот, это... не знаю что, было очень похоже на одну из тех шемпанзе, только абсолютно безволосое, белое и ростом, метра два, не менее.
С опаской подойдя ближе, и потрогав для начала ногой, я попытался прощупать все-таки пульс у этого чудища, но наклонившись, что бы взять руку, понял, что это муляж. Резиновая копия, селиконовая породия на человека.
откуда это тут взялось? Дом его знает! И утратив к странной находке интерес, я вновь поспешил на верх.
и вот, заглянув мельком за угол, выходящего в коридор пятого этажа, и не увидев там ни чего подозрительного, я собрался уже-было мчаться дальше, как до моего слуха донеслись какие-то здавленные стоны, и чье то тихое бормотание.
Я развернувшись, вновь выглянул в коридор, но там было сумрачно и пустынно. Ни души, видно все попрятались по своим комнатам. И тут вновь, раздался здавленный крик, а затем последвали звуки ударов, и какой-то возни.
Поняв откуда доносятся эти странные звуки, я в три прыжка, оказавшись у соседнего модуля, распахнул пластиковую дверь.
Здесь, в ярко освещенной, маленькой комнате, происходило настоящее непотребство. Два здоровенных амбала в черных комбезах, сняв шлемы, и покидав как попало свое оружие и снаряжение насиловали, какую-то девчонку. тот что сидел лицом ко мне, прижимал к себе спиной, уже почти не шевелившуюся, темноволосую девушку, белая платье на которой, было разорвано с верху до низу, обнажив маленькую, подростковую грудь, в то время как второй, скинув портки, и держа жертву за ноги, двигал тощим задом.
Лица девушки не было видно, все оно было в кровоподтеках и ссадинах, волосы ее, тоже были испачканны чем-то липким, а из разбитого носа, стекала на подбородок и шею, тонкая, алая струйка.
тот что был лицом к двери,заметив меня, открыл было рот, что бы что-то сказать, но тут, в голове моей, отчетливо щелкнуло, мир вокруг, как-то странно схлопнулся, и в следующий миг, я ощутил себя, едущим в лифте, а на табло высвечивался двадцатый, последний этаж четвертого уровня.
Я как стоял, так и сел, прямо на истоптаный пол кабины, в недоумении раскрывая и закрывая рот. Этот переход, точнее скачок, стал для меня такой неожиданностью, что я заподозрил-было некое умственное растройство. Хлопая глазами я дико озирался по сторонам, но лифт был абсолютно реальным. И грязный обшарпанный пол, и слегка поцарапанный блок управления, и отпечаток чьей-то маленькой ладошки на зеркальной стенке прямо у меня перед носом, говорили о том что повсему я не сбрендил, и все вокруг не мерещитсямне. Не знаю сколько я так просидел, однако, мелодичный звук колокольчика, оповестивший о прибытии, вывел меня из ступора. Так что когда створки раскрылись, я уже был на ногах, и сообразив-таки в чем дело, сломя голову, помчался к видневшемуся в переди лестничному проему.
Я был уверен что успею. И взлетев как ураган, на пятый этаж, увидел ожидаемую картину. два черных буйвола, волокли по направлению к той самой комнате, брыкающуюся, и вырывающуюся девчонку, одетую в знакомый, белый балахон.
Эти гады были так увлечены предстоящим развлечением, что даже не успели понять, откуда пришла смерть.
А бил я надо сказать, после увиденного, в полную силу. И когда оба насильника, не успев даже поднять свои грозные пушки, повалились на ковровое покрытие коридора, девчонка в белом платье сборщиков, вдруг тоже вскрикнув обмякла. Я долго не колеблясь, подхватил на руки, совсем легкое-тело несостоявшейся жертвы, помчал в дальний, не освещенный конец коридора. Оставив девушку в одном из тупичков, где ее ненашли бы вновь какие-то похотливые далдоны в черном, я рванул что есть сил к лежащим и по всей видимости уже мертвым воинам Леона.
Еще лифтовые створки открывались, когда я понял. Все! Прежняя спокойная жизнь кончилась! Либо я сейчас делаю этих уродов! И тогда прощай патруль и все остальное! Либо я умываю руки, зделав вид что меня это не касается, и всю оставшуюся жизнь, каждую ночь буду просыпаться от кошмаров, кусая подушку в бессильной ярости! И никогда! Я знал! Никогда я не буду уже, тем прежним Алексом, Своим парнем и любимцем психологического отдела нашей службы!
Поэтому, я решил на всякий пожарный, позаботится о том будущем которое ждало меня вскоре. Так что быстро обшманав тела, я собрал с них все полезное, и прилично нагруженный поспешил к лифту.
