тот вечер, я всячески пытался спрятать эти-свои размышления, и бес конца балагурил, и веселил Катьку, А когда прокатившись по разу на лошадках, и прочих-там каруселях, и посмотрев, несколько представалений, с фокусниками, и дресированными собачками, мы собрались-было домой, на выходе из ярко освещенного, разноцветными гирляндами парка, Катька вдруг остановилась, и глядя тревожно мне в глаза спросила:
- Сашка, что случилось?
Я остолбенев от неожиданности, какое-то время, не знал что сказать. Да! Как я мог забыть, что Катька знает меня, пожалуй лучше всех, даже лучше мамы. И утаить от нее, что-либо, просто невозможно. А мои переживания, видно, как я нестарался, весь день, написаны были на лице, аршинными буквами.
Но Катька, Милый человечек, пытаясь помочь мне, сказала:
- Мне сегодня Галка Самохина звонила! Все уши про тебя прожужала! Про вас с Юлькой! И про твои песни! И про то, как ты танцевал со всеми девчонками школы! И если ты из-за этого такой! Я прошу, перестань! Ведь я, прекрасно знала, что Юлька, хоть и встречается с Борей, любит тебя! И что все это, у вас с ней давно, еще с первого класса! Да только мне это неважно! Я же знаю, что ты любиш меня понастоящему! И я нехочу что бы ты забивал себе голову, всякой чепухой!
Знаеш что мне сказала мама, когда мы с тобой познакомились? Девочке которая полюбит этого парня, будет очень трудно! У нее должен быть, просто совершенный характер! И она должна будет уметь прощать! С таким молодым человеком, в мое время, пол города мечтали бы встречаться! Так что сейчас, я думаю, у него полно воздыхательниц! Так вот! Саш! Я хочу сказать тебе, странные на первый взгляд слова! Но я все же так решила! Я простила тебя за все заранее!
- Как это заранее? Опешил я. - Что значит простила? Я ведь ничего еще нерассказал тебе?
- И ненадо! Если нехочеш! Я же вижу, что ты мучаешся, и боишся говорить!
И тогда я наконец решившись, словно в омут головой, вымолвил:
- Катя, я изменил тебе! И я действительно очень мучаюсь! Поверь, это произошло из-за моей неосторожности! Я напился как незнаю кто, и дальше, уже сам плохо помню! Кажется мы пошли провожать наших девчонок, а потом! Ну в общем ты поняла!
На Мою катьку, после этих слов, было больно смотреть. Она сильно закусив нижнюю губу, и побледнев, глядела мне в глаза, пытаясь видно прочесть в них малейшую фальш, но затем, справившись с собой, просто спросила:
- Это была Юля?
- Нет! Не Юля! Так, просто однокласница!
И заметив какк изменилось Катькино лицо, понял, что именно Юлька, была бы для нее, самым большаим ударом.
- Ну что ж! Права была моя мама! Любить тебя будет очень непросто!
Я видел, как нелегко даются ей эти слова, и что держится она из последних сил. поэтому , не выдержав, я крепко обняв ее, зашептал: - Прости! Прости! Пожалуйста! А Катька, прижавшись ко мне, вдруг заплакала навзрыд.
надо сказать, мне впервые приходилось видеть ее в таком состоянии, так что казалось, я готов был провалиться сквозь землю. Ведь этот милый человечек, именно из-за меня сейчас рыдает так горько, словно по покойнику. От чего мне так подумалось незнаю, но только вдруг, мне показалось, что я это все уже однажды видел. И эти разноцветные огни, и эти деревья, украшенные гирляндами, и эту , или не эту девчонку, рыдающую у меня на груди. Короче говоря, обнимая свою Катьку, и гладя нежно ее по волосам, я чувствовал, нечто странное. Словно что-то подсказывало мне; недолго нам быть вместе. и так больно мне стало вдруг, так страшно, что я, прижав еще крепче к себе, рыдающую девчонку, почему-то оглянулся назад, И застыл в обалдении. Там, в нескольких метрах позади нас, в сопровождении, пары дружков, неслышно стоял, переминаясь с ноги на ногу, мой заклятый друг, Лешка Каналья. Незнаю откуда он здесь взялся, и что он успел раслышать, однако, на лице его блуждала злорадная усмешка, а в глазах, читалась нескрываемая ненависть.
Да только как ни странно, это компания, неожиданно развернувшись, удалилась, а я, ругая себя последними словами, повлек ничего не заметившую Катьку за собой, прочь из этого, ставшего вдруг, негостеприимным места.
Вот Олух! Вот Растяпа! Как ты мог, хваленый боец, прозевать подкравшегося, почти вплотную противника! Ну что за день такой! Нет, все! Больше неграмма спиртного! Так ругаясь себя, я попрежнему обнимая Катьку, дал себе клятву, что больше никогда, и ни за что не дам в обиду этого милого человечка.
Вернулись мы домой, когда уже было довольно поздно, и проводив Катьку до ее двери, и Еще раз, нежно поцеловав ее на прощанье, сказал, заглянув в ее милые, потемневшие от слез глаза.
- Я страшная сволочь! Я знаю! Но прошу поверь мне, Этого больше никогда не повторится! А затем, развернувшись побежал вниз, по ступенькам.
