Затем, была еще долгая, зарубеж-дискотека, где я успел дважды на прощание пригласить Юльку, и где наши, уже слегка подвыпившие парни, скакали по залу, как дикие мустанги в прерии, нещадно оттаптывая ноги своим партнершам. Я кстати, тоже успел хлебнуть, из одноразового стаканчика, куда мне, Колька Серебрянников, за углом, нашего, актового зала, плеснул граммов сто, Армянского коньяку. Выпив и занюхав, за неимением закуски рукавом, я ощутил, слабый удар, куда-то в область совести, которая не выдержав грубого натиска, здала на время свои позиции, так что веселый и шебутной, я вновь влетел в зал, и тут же, отыскав Юльку, потащил ее в центр танцующих пар. Я видно так и непростил ей Борьку. И хотя сердце мое уже было с другой, перед красавицей Юлькой, пришедшей на выпускной вечер в великолепном, белом платье, в котором, она походила на какую-то зарубежную актрису, было трудно устоять. Глаза ее сияли, и как мне казалось, в этот вечер, она была еще красивей. Но я, приглашая ее танцевать, просто прощался со своей первой любовью. Однако, Юлька видно чего то ожидая, все же, то и дело, заглядывала мне в глаза.
И вот наконец ведущий, после очередного конкурса, объявил блок медленных танцев. Я, к тому времени, уже изрядно утомленный, галдящей толпой, отрывающихся пополной выпускников, решил; что это мой последний танец. Пора , как говориться, и честь знать, Да только вот, когда прозвучало объявление: Белый танец! Дамы приглашают кавалеров, в мою сторону, сразу направилось несколько девчонок, но увидев, идущую ко мне Юльку, с гордо поднятой головой, словно принцесса корону, несущая красиво уложенную, высокую прическу, тут же смутившись, отступили. Да, сегодня, здесь ей небыло равных.
Мы танцевали медленный танец, под музыку незабвенного Меркури, а Юлька, словно что-то предчуствуя, прижималась ко мне все сильнее. И вот, когда мы с ней приблизились так, что это уже выглядело как-то нескромно, она едва слышно прошептала мне на ушко: - Саша, Я люблю, тебя! И когда я наклонился, что бы лучше слышать, она сама, поцеловала меня прямо в губы. Благо в тот момент, в зале был полумрак, разбиваемый лишь плавно мигающими огнями светомузыки. Но мне показалось, что все вокруг смотрят только на нас с Юлькой.
Честно сказать, в тот момент, я был растерян, и когда танец закончился, а Юлька, неоглядываясь, направилась к выходу, я немного поразмыслив, все же непошел вслед за ней.
Что это было, я так и непонял. То ли сиюминутная блаж, избалованной вниманием девчонки, то ли, еще что-нибудь эдакое, да только, мне уже было все равно. Поезд ушел. И ни о чем жалеть я нестану.
В тот вечер, плавно перешедший в шумную, и бесконечно-бесшабашную ночь, я передумав уходить, еще долго танцевал с какими-то девчонками, под зарубежные дискатечные хиты. Долго обнимался, прощаясь с однокласниками, и конечно с однокласницами. Затем, был наш старый парк, невесть откуда взявшаяся бутылка Столичной, потом чья-то квартира, полуночное застолье, тосты, клятвы незабывать, и горящие Иркины глаза, близко, слишком близко. Ее жаркий шопот, и запаленное дыхание. Я плохо помню что со мной происходило, но в тот самый момент, когда Ирка Сенина, сильно выгнувшись, и громко вскрикнув, зажала меня своими коленями, я словно очнувшись, ужаснулся, осознавая что не могу остановиться, и понял, что уже поздно, поздно, слишком поздно.
10
Очнулся я дома, в своей комнате, на своей кровати. Одежда моя, акуратно, по маминму сложенная, лежала на стуле, рядом. За окном светило солнце, чирикали воробьи, и мерзко завывала, гоняя мяч, дворовая мелюзга. Голова моя, просто раскалывалась на части, и когда, я попытался поднятся, меня так закрутило, что я решил прилечь обратно, пока мой, взбунтовавшийся желудок, не вывернул все съеденное и выпитое вчера, прямо здесь, на ковер.
Немного прийдя в себя, я с трудом поднявшись, на плохо держащих ногах, прошлепал в ванную. Приняв контрасный душ, который я так любил, и который, как оказалось, здорово помогает снять последствия алкогольного передоза. Ведь выпил я, прошедшей ночью, довольно порядочно. А если учесть, что я до сих пор вообще спиртное пробовал, лиш в виде слабоалкогольного пива, мой вчерашний заезд, был настоящим рекордом Гинеса.
Слегка отошедший, от страшных головных болей, и дикой, выворачивающей нутро тошноты, я накинув папин банный халат, вышел на кухню. Здесь, на столе, я нашел записку, В которой мама, своим красивым почерком, уведомляла блудного сына; что вчера меня притащили на себе, Коля и Володя, мои однокласники. И что выглядел я , мягко говоря не очень. и что от больничного промывания желудка, и прочих там клизм, пострадавшего спас отец, который заступаясь за любимого сына, напомнил маме, что у меня вчера-де, был выпускной, и что в такой день, как говорится, сам бог велел. Так же сообщалось, что обед в холодильнике, катлеты на плите. Сам управляйся. Вечером поговорим.
Да-а-а! Протянул я себе под нос. - Особенно мне нравится последнее, вечером поговорим!
