— Вот бы... Я тоже... жил там... с... Альвиссом… — проговорил парень своё заветное желание, медленно прикрывая глаза, не ведая, что желания имеют чудовищную силу сбываться, но не всегда так, как этого хотелось бы…
***
Утром всё тело Юнаса болело, но он все равно хотел отправиться на занятия, дабы потом пойти к другу. Вот только попытавшись открыть дверь комнаты, парень понял, что она заперта.
— Эй! Откройте мне! — кричал юноша, барабаня по двери, но ответа не было.
Выругавшись, парень двинулся к окну, но понял, что со своими травмами и рукой он вряд ли сможет спуститься.
— Да что за гадство! — двинул ногой по стене парень, отчего дверь наконец открылась, но это не обрадовала Юнаса, ведь за ней стоял Нут.
— Вижу, тебе уже лучше? Вот мазь и еда. Пару деньков надо будет полежать. Я уже сообщил в школе, что ты заболел, — строгим голосом изрек толстяк, умом понимая, что ему будет если кто-то увидит, что он сделал со своим пасынком.
— Как собаке подбрасываешь косточки? Боишься, что все увидят твои труды? — усмехнулся Юнас, понимая, что нарывается, но уже возненавидев отчима всем сердцем и душой.
— Раз ты ведёшь себя как собака, то и отношение к тебе будет подходящее, — бросил мужчина, положив принесенные вещи и еду на стол. — Слушай, я же правда не хочу с тобой войны. Просто будь нормальным парнем и мы будем жить мирно, хорошо? — выдал Нут, и от его предложения Юнаса чуть не стошнило. — Что ж, может, потом, — вышел за дверь толстяк, попутно кивнув. — Захочешь в туалет скажешь.
— Дерьмо! — ударил по двери парень, вызвав боль в руке.
Понимая, что ничего не может сделать, Юнас вновь плюхнулся на кровать, начиная думать, что, может, всё это — к лучшему? Что было бы, если бы Альвисс увидел его побои? Он бы очень расстроился, ведь даже вчера, увидев вывих друга, побледнел как мел, а сейчас на Юнасе и вовсе нет живого места.
— Прости, Альвисс, но сегодня я не приду, — прикрыл веки парень, даже не подозревая, как его отсутствие повлияет на дальнейшую судьбу всего города.
***
Сидя за «Семейным» столом, Юнас перебирал невкусные макароны, не имея ни малейшего аппетита, в отличие от Нута, как свинья пожирающего огромную тарелку спагетти. Мать молча попивала пиво, не решаясь заговорить. В конечном итоге парень думал встать и вернуться назад в комнату, из которой его насильно заставили выйти ради ужина.
— Ты что, так ничего и не попробуешь? — с возмущением бросила женщина, не чувствуя себя виновной в избиении сына.
— Нет аппетита, — сухо бросил Юнас.
— Но ты сегодня ничего не ел и…
— Не хочет, пусть не ест. Его право, — пробурчал толстяк, вновь положив в свой рот спагетти.
— О, так все таки у меня есть права? — усмехнулся Юнас, перебинтованный как мумия, но вовсе не благодарный мужчине за мази и бинты, ведь если бы не он, то парню всё это бы и не понадобилось.
— Юнас, ну что ты опять начинаешь!? — бросила мать, отчего юноша закатил глаза, думая скорее уйти от этой семейки, но, услышав стук, вдруг почувствовал неладное.
Нут тут же встал, сказав пасынку валить в комнату, что тот и сделал, но дверь не закрыл, желая узнать, кто это пришёл к ним в такой час.
— Убийство!? — порезался толстяк после рассказа полиции.
— Да. Тело женщины нашёл мужчина, ловивший рыбу. У неё отсутствовали глаза, — Юнас вздрогнул, услышав о жестокой расправе с девушкой. — Кажется, она была не местной. Никто из города её не опознал, но мы должны показать фото всем. Можно мы зайдём и предоставим фотографии вашей семье? — спросил полицейский, на что толстяк изрядно занервничал, с лживой заботой проговорив:
— Простите, мой приёмный сын болен, поэтому пока не может выходить из комнаты. Может, вы зайдёте в другой день? Или покажете фото мне? Я уверен, что Юнас все равно почти никого не знает в этом городе.
— Хорошо, — работающий спустя рукава полицейский кивнул, и на этой ноте Юнас прикрыл дверь в комнату, понимая, что даже если его найдут мёртвого, то никто его просто не опознает и не понесёт ответственности.
— Ужасный город. Наверняка кто-то из местных убил ту женщину, а теперь все прикрывают его, молча в тряпочку, — прошипел юноша, осознавая, что никому, кроме семьи Орхус, он доверять не может. Вот только, не понимая, что как раз все осознает наоборот.
Через три дня заточения Юнаса всё же выпустили из дома, строго предупредив, что если он скажет что-то не то, то вновь окажется закованный в комнате – вот только из-за сломанных ног.
Юнас и не собирался никому и ничего говорить. Зачем ему лишние проблемы? В этом городе ему все враги, а врагам доверять нельзя. Парень очень хотел отправиться в лес к своему другу, но понимал, что если снова пропустит уроки, то прибавит себе дополнительных проблем.
Сев за парту, юноша лёг, уткнувшись в свои руки, но в какой-то момент заметил некую странность, поэтому повернул голову к классу, увидев, как все с испугом о чем-то перешептываются, стоя на расстоянии от рыжего паренька.