Приблизительно в то же время, когда Галя собиралась в Магадан в первый раз, но чуть-чуть попозже, из эвакуации из Казани вернулась Аня. Три года в эвакуации запомнились ей очень кратковременным замужеством за заместителем начальника КБ. Она сама не поняла, зачем вышла замуж. Видимо, закружил он её голову обещаниями сказочного царства. Попутно он расставил сети, в которые молодая женщина, в конце концов, и попалась. Вообще, замужество явно было не её и не для неё. А последний, мало того что на много лет был её старше, оказался пьяницей и бабником. Он использовал вызванную войной нехватку мужчин для того, чтобы непрерывно вносить поправки в список «покорённых» им женщин. Редкостной породы был мерзавец! Такие, как плесень, появляются именно в то время, когда их не должно быть. Когда людям вокруг них особенно тяжело и все стараются быть честнее. И помогают друг другу по совести души и характера. Анна развелась с ним без колебаний, едва прознав о его невинных забавах. Сама же вынесла из этого брака раз и навсегда неистребимую ненависть к мужчинам половозрелого возраста. Будучи одновременно капризной и красивой, начитанной и очень артистичной, она всю оставшуюся жизнь так и не подпустила к себе больше ни одного мужчину. Разве что выпить вместе рюмку-другую да про Есенина поговорить. Только однажды она «оступилась» и позволила себе ещё раз расчувствоваться по поводу мужчины. Но вмешались обстоятельства и обошлось без взаимности. Её довоенная должность библиотекаря оказалась занятой. Среди вакантных оказалась позиция секретаря директора завода. Дирекция учла достоинства Анны, и эта должность досталась именно ей. Квартира в доме на Голодае была уничтожена бомбой ещё в сорок втором. Поэтому завод выделил ей небольшую комнату на Канале Грибоедова недалеко от Аларчина моста. В коммунальной квартире помимо Анны жили ещё четыре семьи.
Победа! Какое наступило время! Белые ночи! Разведённые мосты! Не успевшие снять военную форму отвоевавшиеся защитники родины гуляли по набережным великого города в обнимку с девушками или женщинами из того поколения, в котором мужчин почти не осталось. Война четыре года собирала свои трофеи, оставив горевать миллионы подруг. Обездоленных и теперь вовек несчастных. Институты вновь открыли двери и туда устремились когда-то недоучившиеся солдаты. Они изголодались по лекциям и конспектам. Заработали вернувшиеся из эвакуации заводы, задымив трубами и призывая громкими гудками поспешить к станкам опаздывающих. Нева, недавно сбросившая ледяную шаль, по особому гордо, победно катила свои воды в Финский залив, давая собой полюбоваться всем желающим. Как было здорово опять жить и радоваться жизни. Израненный город ликовал! Неся себя вдоль казематов Петропавловки и иногда касаясь её стен, могучая река в этом месте достигала почти максимальной ширины…
Из парадного подъезда дома на Дворцовой набережной прямо напротив Петропавловской крепости, только на другом берегу, выскочили три молодые девушки и с разбегу, перепрыгивая через гранитные ступени спуска, нырнули в реку, не обращая внимания на милицейский свисток и крики зевак. А дальше, перегоняя друг дружку, поплыли к крепости. Там «прилепившись» к нагревшейся на солнце стене стояли неподвижно ловцы солнца. Кто по пояс голый, а кто и просто в трусах. Стоящие и прогуливающиеся на Троицком, простите, Кировском мосту люди неожиданно стали свидетелями захватывающего заплыва трёх девушек, непонятно на что поспоривших и зачем. Первой упала на речной песок Лариска, старшая из сестёр. За ней, едва дыша и качаясь от усталости, вышла из реки Марина и тут же обернулась посмотреть на немного отставшую Тамару. Та плавала ничуть не хуже своих сестёр. Просто в какой-то момент «потеряла» дыхание и поэтому отстала.
– Ну, что, сестрички, я опять первая! – гордо выпятив грудь и «отклячив» пышный зад почти взрослой женщины вызывающе сказала Лариска. – Я всегда буду первая, потому что вы – две дохлые курицы по сравнению со мной…
Тамара на это высказывание сестры ответила с присущей ей откровенностью и дерзостью:
– Так и помрёшь тоже первая, раз так тебе хочется всё время быть первее меня и Маринки…
Лариска нахмурилась и, ведомая в драку своим демоном, двинулась в сторону сестры:
– Да ты сейчас у меня… Я тебе устрою…
– Сестрёнки, не ссорьтесь. Сегодня день победы, а вы ссоритесь. Быстро перестаньте и побежали домой! – Марина терпеть не могла, когда сёстры ссорились. Она всё чаще выступала в роли «мирового судьи». Почему-то они её слушались и с её мнением, чаще всего, соглашались.
