«Какое счастье – быть любимой, какое счастье так любить», – думала Джесс, не подозревая, что счастье – состояние хрупкое...
Жаркий, душный паб был полон мужчин в деловых костюмах. Мужчины обсуждали за ланчем свой бизнес. Джесс нетерпеливо поглядывала на часы. Где же Саймон? Подняв глаза, она наткнулась на пристальный взгляд незнакомца в дальнем конце бара и почувствовала, как внутри у нее все перевернулось. Казалось, человек узнал кого-то. Джесс оглянулась, уверенная, что он смотрит на другую, но вокруг женщин больше не было.
Джесс опять посмотрела на незнакомца, и это было ошибкой – она уже не смогла отвести взгляда. Краска бросилась ей в лицо, когда мужчина поставил на стол бокал и начал прокладывать сквозь толпу путь к ней. Пульс зачастил, и Джесс с трудом смогла выйти из оцепенения. Однако на полдороге незнакомца остановили двое мужчин. Человек с сожалением пожал плечами, и Джесс наконец опустила глаза. И тут ей пришло в голову, что одним из тех двоих был мистер Джереми Лонсдейл, которого она сразу и не узнала без его судейской мантии и парика. А когда и последний из участников этой сцены обернулся, она задохнулась от ужаса – в глазах этого третьего читалось такое оскорбительное презрение, что Джесс, охваченная паникой, развернулась и опрометью бросилась из бара. За ней последовал и только что появившийся Саймон Холлистер.
Не обращая внимания на автомобильные гудки, Джесс, как молодая лань, неслась по дороге к зданию суда. Когда Саймон нагнал ее в столовой для присяжных, она все еще с трудом могла перевести дух.
– Что, черт возьми, это значит? – бросился он в атаку.
– Там был адвокат обвинения с приятелями. – Джесс глубоко вздохнула. – Один из них – Роберто Форли, бывший бойфренд моей сестры.
Саймон присвистнул.
– А нам, присяжным, нельзя вступать в разговоры с теми, кто участвует в деле.
– Вот именно!
– Ты хорошо его знаешь?
– Не очень.
– Лонсдейл видел тебя?
– Не думаю. Он стоял ко мне спиной.
Саймон недоверчиво улыбнулся:
– Тогда, наверное, проблем не будет. В любом случае скоро мы об этом узнаем. А пока давай перекусим. Я оставил ланч на стойке бара, бросившись вдогонку за тобой.
Джесс даже думать не могла о еде после этой сумасшедшей гонки. Все ее мысли были только о неожиданной встрече с Роберто Форли. И о том незнакомце. При воспоминании о его темных пронзительных глазах она почувствовала дрожь во всем теле. Этот мужчина, очевидно, откуда-то ее знал. Но откуда? Джесс допила последний глоток минеральной воды и пошла в зал суда.
Заняв свое место среди присяжных, она застегнула жакет, потому что, по сравнению с улицей, в зале стоял поистине арктический холод. Водитель автобуса Фил, главный шут среди них, говорил, что здесь специально поддерживают холод, чтобы судьи не засыпали во время долгих процессов. Хотя в такую жару, облаченные в старинные парики из конского волоса и мантии, судьи и адвокаты рисковали получить удар – если бы не прохлада зала.
Стараясь не думать о сегодняшнем происшествии, Джесс предалась размышлениям о своей двухнедельной службе в качестве присяжного заседателя. Сейчас она уже была довольна приобретенным опытом, но первый день на новом месте был кошмарным. Тогда, после прохода через металлоискатель, она отправилась в столовую для присяжных. Столовая походила на переполненный кафетерий в аэропорту: люди стояли в очереди за кофе, читали газеты или просто сидели, уставившись в пространство. Потом в пустом зале заседаний ей вместе с другими новичками показали видеокассету с правилами, и через два дня она приступила к своим обязанностям.
Судебный клерк перетасовал карточки, как обычно громко назвал имена, и Джессами Дисарт оказалась в числе избранных двенадцати человек. Их провели в зал суда, где каждый произнес клятву присяжного. Джесс была немного смущена, очутившись так близко не только от заключенного, но и от прокурора и адвоката, да еще перед лицом мирового судьи.
Сегодня был день очередного слушания с другим составом присяжных. Джесс сидела на передней скамье рядом с Саймоном Холлистером. Они подружились в первый же день, и он честно признался, что сначала хотел отказаться от работы присяжного: и без того дел невпроворот в Сити. Однако, едва он оказался в здании суда, неожиданно проснувшееся чувство гражданского долга заставило его остаться. «Плюс ко всему мне улыбнулась перспектива сблизиться с тобой за две недели, Джесс», – обычно прибавлял он с ухмылкой.
Джесс приняла это с добродушной усмешкой. Саймон был очарователен и нравился ей, но парикмахер Эдвард и уборщик Джун, и другие коллеги тоже ей нравились. Как бы то ни было, она не могла дождаться, когда закончится это заседание. По словам обвинителя, молодая женщина на скамье подсудимых провозила наркотики в своем багаже. Ей, как и Джесс, было около 25 лет. Судя по темным глазам на бледном вытянутом лице, да и по свидетельствам очевидцев, ее вряд ли можно было считать виновной.
