В квартире номер два стояла мертвая тишина. Все, даже дети, слушали меня, боясь упустить хоть слово. Только иногда кто-нибудь из особо непонятливых поднимал руку и осторожно задавал вопрос.
— Так что же, выходит, вот это все и есть — корабль?
— Да, — сказал я. — Упрощенно говоря, корабль — это дом, где мы находимся. А точнее — область пространства, внутри которой находится дом. Эта область будет перенесена в другой мир… ну, в другое место. Вместе с нашими телами. Понимаете, перенесутся только живые тела, все вещи и даже сам дом останется здесь.
— Так мы там голые, что ли, будем? — спросил кто-то.
Я кивнул.
— Голые. По крайней мере, пока не обзаведемся новой одеждой.
— Да ладно! Шмотки — дело наживное, — подали голос от окна. — Ты скажи главное: точно — всех берут?
— Всех! Всех! Не волнуйтесь. Я же объясняю: переносятся все живые существа, находящиеся в пределах этой области пространства. Сколько будет этих существ — им безразлично.
— А кому это — им? — спросил пыльный мужчина в очках. — Не тем ли, с кем мы воюем?
— Да… — я в раздумье прошелся вдоль стены.
Для меня торопливо организовали проход, подбирая ноги.
— Да. Это та же цивилизация, что нас уничтожает. Тот же вид… народ, что ли. Но другое племя. Понимаете? Они воюют между собой. Одни хотят нас истребить, а другие — спасти.
— Да можно ли им доверять? — вздохнул кто-то. — Куда они нас завезут? И что с нами сделают?
— Этого я не знаю. Но разве у нас есть выход?
На некоторое время снова установилась тишина.
— М-да… — произнес кто-то. — Сомнительно все это…
— А я верю! — у двери вскочил вдруг мальчишка лет семнадцати. — Мы там наладим нормальную жизнь, детей нарожаем! И когда-нибудь вернемся. Только надо побольше народу захватить! Смотрите, сколько места еще! На лестницах, на площадках — везде свободно! Надо набить дом народом!
— Поздно, — сказал я. — Пока мы отправимся собирать народ, пройдет куча времени. Телефоны отключены, другой связи нет…
— Надо знак подать! — крикнул мальчишка. — О! Придумал!
Он выскочил за дверь. Некоторое время все недоуменно переглядывались, затем потянулись к выходу вслед за мальчишкой.
— Оставайтесь здесь, — сказал я Марине. — Гошку никуда не пускай. Не дай бог — давка!
На крыльце толпился народ. Паренек, выбежавший первым, возился возле Анальгинова джипа. Крышка с бензобака была сбита, из отверстия торчала длинная узорчатая полоска, скорее всего — галстук.
— Отходи! — крикнул мальчишка и чиркнул зажигалкой.
Синий огонек стремительно побежал к горловине бензобака. На крыльце вдруг появился сам Анальгин.
— Ты что это делаешь, гад?… — недоуменно начал он, но в этот момент грохнуло.
Всех, кто не успел спрятаться в подъезде, окатило волной жара. Облако голубого пламени оторвалось от крыши машины и унеслось в небо. Джип запылал, как факел.
— Нормально! — кричал паренек, потирая опаленные брови. — Сейчас сами набегут посмотреть!
— Ах ты ж… — Анальгин налетел на него, сбил с ног и с размаху пнул в зубы. — Ты че, в натуре?! Отморозок гребаный!
Я прыгнул на белобрысого сзади, обхватил, пытаясь оттащить от мальчишки.
— Не смей! Дурак! На черта тебе теперь твой джип?! Туда его не возьмешь!
Анальгин больно ударил меня затылком по переносице, но я вцепился в него намертво.
— По херу мне джип! — визжал он в истерике. — У меня семья в городе осталась! А он чужих зовет! А мои… Дениска!!..
Анальгин вырвался, оставив у меня в руках клочья одежды. Он упал на колени возле оглушенного мальчишки, закрыл лицо руками и разрыдался, перекрикивая рев пламени…
Прошел час. Во всех квартирах, на всех этажах, на лестничных пролетах и в лифте плотной толпой стояли люди. Детей держали на руках. Было невыносимо душно, но никто не жаловался. Мы ждали. Гошка сидел у меня на плечах. Это место он предпочитал, пожалуй, всем остальным местам на земле. На Земле… Именно на Земле-то для нас больше нет места…
Толпа вдруг качнулась.
Пронесся сдавленный крик: «Управдом?! Где управдом?! Нету! Сбежал!»
— Там женщина какая-то голосит, — сказали от двери.
— Тихо! Дайте послушать!
Опять не слава Богу, подумал я. Но что, черт их раздери, означают эти вопли?!
— Да я сама на карьере работала! — звучал где-то вдалеке пронзительный голос, — если на ящиках треугольник, значит это динамит!
Я сразу вспомнил тридцать три ящика, привезенных сегодня и сгруженных в подвал. Но был ли на них треугольник?
— Люди! Это обман! — закричал кто-то отчаянно. — Нас хотят взорвать!!!
— Дверь! Дверь откройте! Выходите все! На улицу!
— Не открывается дверь! Заклинило! Снаружи приперто, что ли…
— Пустите меня!!! А-а!!! Я боюсь!!
Толпа задвигалась, в ней возникали приливы и отливы, промоины и валы, накатывающие так, что люди едва могли держаться на ногах.
— Чего она там кричит, дура?! — заорал я. — Детей из-за нее передавим! Пускай сама в подвал спустится и посмотрит, что там за ящики!
— Все двери закрыты! — отозвались с площадки. — И в подвал, и на улицу! И управдом пропал!
