Дом на холме полностью

– Что-то потеряли, мисс? – Каспар Кроу возник будто из воздуха.

– Скорее кого-то, – пожаловалась та. – Помните мальчика, которого вы ругали перед прошлым уроком?

– Никодемас у меня... прячется, – склонившись, шепотом сообщил он. – Сорванец натворил что-то?

– Ничего, – честно ответила Эмили.

– Следуйте за мной. – Девочка по привычке взяла мистера Кроу за руку – как папу, Люса или Альхен.

Перебинтованная серой тряпкой кисть на ощупь напоминала дерево... Но Эмили не стала отдергивать руку. И не потому, что это было бы невежливо, – человек с грустными черными глазами понравился ей с первой встречи.

Из холла мужчина свернул в неприметный коридор, слабо освещенный тусклыми лампами. По обе стороны коридора чернели обитые металлом двери, за которыми что-то происходило. За одними прятались канализационные трубы, за другими – насос, и так далее. Коридор вел под уклон, лампы стали попадаться реже... Поворот, крошечная площадка с каменным полом – и последняя дверь, бесшумно распахнувшаяся внутрь.

Сразу за порогом жили свой жизнью десятки сотен (а может быть, тысяч) постукивающих колесиков, шестеренок и бог весть еще чего! В просторной отлично освещенной комнате казалось тесно из-за многообразия странных штук. Большие и маленькие маятники раскачивались туда-сюда, позвякивали пружинки и поскрипывали канатики!

Эмили с открытым ртом вертела головой. Она настолько увлеклась, что совсем забыла, ради чего, собственно, пришла.

– Какими судьбами? – саркастически бросил Никодемас, сидевший с ногами в подвешенном под потолком гамаке.

– Тебя ищу! – Эмили тоже умела быть «язвой».

– Вот как? А лучшую подругу оставила в одиночестве? – продолжал он в том же духе.

– Я не знала, что друзья делятся на «лучших» и «не лучших», – резонно возразила та.

Вдруг огни погасли все разом... в момент. Сердце сделало сальто в груди – девочка ахнула. А потом по одной в разных частях комнаты – то почти у самого пола, то на потолке – в густой черноте начали загораться разноцветные (голубые, белые, рыжие, красные) точки-звездочки... Какие-то перемигивались, какие-то мягко светили – но ни одна не нарушала бархатной тьмы.

– Что это? – громким шепотом спросила Эмили.

– Это небо... – так же шепотом отозвался господин Кроу. – Ваше такое же... как мое.

Точки будто плыли по кругу. Новые и новые созвездия открывались взору. Ей почудилось, будто пола нет... а тело свободно парит в бесконечном пространстве. Все произошедшее за день враз сделалось незначительным, далеким...

– Вот Большая и Малая Медведицы, – голос Каспара, удивительно добрый, точно гладил. – А это охотник Орион и его псы.

– Сириус, – выдохнула Эмили: глаза заслезились от яркого бело-голубого сияния.

Она спохватилась поздно... Орин ожил, и девочка точно засветилась изнутри. Бедняжке стало стыдно за испорченную «сказку».

– Простите, – робко попросила она.

– За что? – удивился мужчина.

– Я... я не хотела.

Эмили почувствовала, что вот-вот расплачется.

– Откуда свет? – Никодемас выскользнул из гамака.

Поколебавшись немного, девочка все же достала из-за пазухи теплый амулет:

– Орин. – пояснила она. – Папа подарил. Только я вам его не показывала... это тайна!

– Здорово, – протянул друг.

– Волшебный? – грустно спросил мистер Кроу.

– Просто красивый и светится, – ответила Эмили. – Ваши звезды лучше!

Кристалл погас. И опять наступила ночь.

Причина, по которой уроки Труда проходили раздельно, оказалась до смешного простой. Учительница на дух не переносила мальчишек. Есть люди, испытывающие крайнее омерзение при виде мышей и крыс, так вот: для мисс Вирджинии Лонли этими «противными грызунами» были мальчики и мужчины.

Учительница напоминала швабру: неимоверно худа и костлява, от макушки до пяток прямая, как под линейку начерченная, а на голове копна непослушных, торчащих во все стороны осветленных волос. Своими длинными когтистыми пальцами она презрительно перелистывала журнал с оценками, а натыкаясь на имена мальчиков взглядом, чуть не плевалась.

Труды можно было бы считать скучными, если бы Берта не «развеселила» всех в первые же минуты. Вместе со своей «тенью» они явились с опозданием и продолжали громко обсуждать личность какого-то старшеклассника.

– Вы, прополощите рты немедленно! – взвизгнула мисс Лонли. – Мало того, что обсуждать человека без его присутствия – низость, так это еще и мужчина! Если больше некому – я научу вас быть Леди.

– Нет уж, – огрызнулась Берта, – я теперь знаю, что в этой воде плавают гадкие склизкие твари.

Учительница улыбнулась одними уголками губ:

– Вивидология, – саркастически констатировала она. – Как же вы тогда пьете чай?

– От кипячения вся пакость умирает, – не задумываясь, ответила та.

– Вам приятней употреблять мертвых?

Девочка зажала рот рукой и позеленела.

Эмили поняла, что пересказать сценку Никодемасу – ее святая обязанность.

– Вивидология... – фыркнула себе под нос мисс Лолли. – И так каждый год.