Олли боком протиснулся в крошечную прихожую, насквозь пропахшую табаком, и Джаспер тут же прыгнул ему на ногу, бешено виляя хвостом.
– Джаспер, фу!
– Ничего страшного, я люблю собак, – сказал Олли. – Он, наверное, чувствует запах наших кошек.
– Он маленький негодяй, вот он кто, и я все еще пытаюсь его воспитать, – возразил Манторп и закрыл дверь. – Проходите, проходите. Джаспер, фу! Фу!
Он провел Олли в маленькую и захламленную, к тому же требовавшую ремонта, но тем не менее очень уютную гостиную. Несколько поленьев были сложены в незажженном камине, кофейным столиком служил низкий деревянный комод, рядом с которым расположились кожаный диван и два кожаных кресла. На комоде-столике стояла большая стеклянная пепельница с горкой табака и лежали местный приходской журнал и Daily Telegraph.
– Надеюсь, вы не возражаете? – Манторп показал на трубку.
– Нет-нет, совершенно. Обожаю этот запах! Он напоминает мне о дедушке.
– Чашку чая? Или кофе?
– Чай, пожалуйста. Покрепче, если можно, капельку молока и без сахара.
– Усаживайтесь. – Манторп кивнул на диван.
Олли сел, и джек-рассел тут же вспрыгнул на диван рядом с ним. Он погладил его по шерстке и, когда викарий вышел из гостиной, оглядел комнату. На камине стояла фотография молодого Манторпа, в сером костюме и белом воротничке священника, под руку с симпатичной, серьезной темноволосой женщиной. На стене висело несколько акварелей в рамках – сассекские пейзажи; один очень узнаваемый – «Семь сестер», группа меловых скал на побережье.
– Моя покойная жена, – сказал Манторп, который уже успел вернуться в гостиную и заметил, что Олли бродит взглядом по сторонам. В руках у него был поднос с двумя дымящимися чашками и тарелкой с печеньем. Он поставил его прямо на газеты. – Она была талантливой художницей. Пожалуйста, угощайтесь.
Сам он сел в кресло, с удобством откинулся на спинку, откопал в кармане коробок спичек и снова зажег погасшую трубку. Олли показалось, что вместе с облаком голубого дыма он перенесся прямо в детство.
– Я очень рад, что вы согласились со мной встретиться, – сказал он.
– Ну что вы. Сказать правду, компании я всегда рад. Мне бывает одиноко с тех пор, как умерла жена. – Манторп взглянул на собаку. – Кажется, он нашел себе нового друга!
– Чудесный пес! – Олли, поглаживая собаку, удерживал ее от попыток обнюхать его ширинку.
– Итак. – В кресле викарий смотрелся идеально, будто портрет в рамке. Он запрокинул голову назад и сильно затянулся. – Дом на Холодном холме?
– Да.
– Задача вам выпала не из легких, как мне представляется.
– Да уж.
– И должно быть, у вас очень глубокие карманы.
– Мы здесь всего пару недель, и у меня уже такое ощущение, что никаких карманов не хватит. Это настоящая денежная дыра. Прорва.
Манторп улыбнулся.
– Вы смотрели фильм?
– Какой фильм?
– «Прорва». С Томом Хэнксом. Очень смешной. Но, возможно, не для вас, – нерешительно добавил он. – Вам, наверное, не до шуток. – Он ухмыльнулся. – Ну, как бы там ни было, вряд ли вы приехали занять у меня денег. Так что я могу для вас сделать? Вы сказали, дело срочное. – Он снова глубоко затянулся и выпустил идеальное колечко дыма, которое поднялось к самому потолку и только потом стало рассеиваться.
– Сколько лет вы прослужили в Холодном Холме?
– О… сколько же… да лет тридцать, не меньше. Я обожал это место. Никогда не хотел служить где-нибудь еще.
– Тогда, значит, вы были знакомы с Энни Портер?
Манторп просиял:
– Энни Портер? Прекрасная женщина! – Он показал на высокую, немного кривоватую вазу, расписанную цветами, стоящую на полке рядом с фотографиями трех ребятишек и – отдельно – фото золотистого ретривера. – Моя жена обжигала эту вазу в ее печи. Она регулярно посещала уроки Энни по гончарному мастерству. Энни все еще там, не так ли? Должно быть, немного постарела.
– Она здорова, бодра и энергична, как юная дева.
– Передавайте ей от меня привет.
– С удовольствием. – Олли взял свою кружку. – А вы помните еще одного человека, который жил в Холодном Холме в одно с вами время? Гарри Уолтерса?
Манторп посмотрел на Олли будто бы немного настороженно.
– Гарри Уолтерс? Парень с совсем седыми волосами, который тоже курил трубку?
– Да, это он.
– Да, я немного его помню. Он был странным – предпочитал держаться подальше от всех, сам по себе. Работал в вашем поместье. И умер там – от несчастного случая.
– Да, все верно. Его придавило экскаватором. А как насчет семьи О’Хара? Их было четверо. И их похоронили на церковном дворе в 1983 году. Их вы помните?
– Да, – ответил Манторп, немного помолчав. – Да, это было ужасно. Одна из самых печальных историй на моей памяти. Это случилось вскоре после того, как я прибыл в Холодный Холм.
– Что вы можете о них рассказать?
