— То есть
— Нет, какая-то правда есть. История Бейнберри. И все про семью Карверов. И про потолок на кухне, к сожалению. Хотя это все было вызвано лопнувшей трубой, а не… ну, сама понимаешь. А что касается призраков, которых, по словам твоего папы, ты видела, то это были всего лишь твои кошмары.
— У меня были проблемы со сном даже тогда?
— Там-то все и началось, — говорит мама. — Твой папа брал вдохновение из всего подряд, хотя в результате почти все оказалось вымышленным.
Я была права — Книга была ложью. Не вся. Но важные ее части. Те, что описывают нас.
И мистера Тень.
Я всегда думала, что если мне когда-нибудь скажут правду, то гора свалиться с моих плеч. Не похоже. Все облегчение, которое я могла бы испытать, притупилось разочарованием из-за всей этой бесполезной скрытности. Когда я была ребенком, для одних Книга сделала меня объектом любопытства, а для других изгоем. Если бы мне сказали правду, то это, возможно, ничего бы и не изменило, но я чертовски уверена, что смогла бы справиться со всем лучше. Осознание того, что некоторой из этой растущей боли можно было избежать, терзало и выгрызало мое сердце.
— Почему вы мне не сказали?
— Мы хотели, — говорит мама со вздохом. — Когда время придет. Так мы всегда говорили. «Когда придет время, мы скажем Мэгги правду». Но время все как-то не приходило. Особенно после того, как книга стала намного успешнее, чем мы когда-либо предполагали.
— Вы переживали, что я кому-нибудь расскажу?
— Мы переживали, что ты в нас разочаруешься, — говорит она. — Особенно твой папа.
Она полагает, что я и так не разочаровалась годами лжи и всего того, что осталось невысказанным? А так и есть. Мало что в жизни может разочаровать сильнее, чем осознание того, что твои родители тебе врут.
— Все это неважно, — мой голос срывается, и я понимаю, что сдерживаю слезы. — Вы должны были мне сказать.
— Все, что у тебя есть, принесла эта Книга, — говорит мама. — Она обеспечила нам еду и одежду.
— Поэтому вы с папой развелись?
Еще одна вещь, о которой мы не говорим. Когда они расстались, единственное, что родители сказали восьмилетней мне, так это то, что теперь я буду жить в двух квартирах вместо одной. Они не стали упоминать, что мама будет в одной квартире, а папа — в другой, и никогда больше не станут жить под одной крышей. Мне потребовались недели, чтобы самой это понять. И мне потребовались годы, чтобы перестать думать, что развод был каким-то образом моей виной. Еще одна юношеская травма, которой можно было легко избежать.
— В основном, — отвечает мама. — У нас и до этого были проблемы, конечно же. Мы никогда не были идеальной парой. Но после публикации книги я устала от постоянной лжи. И от страха, что правда выйдет наружу. И от всей этой вины.
— Поэтому ты отказалась брать у папы деньги, — поняла я.
— Я просто хотела освободиться от всего этого. Взамен я пообещала твоему отцу, что никогда не скажу тебе правду, — мама снова вздыхает. На этот раз еще печальнее. Такой мягкий выдох поражения. — Думаю, некоторые обещания нужно нарушать.
Темные очки снова на ней — это знак, что я услышала все, что она готова мне рассказать. Неужели это все? Наверное, нет. Но этого достаточно, чтобы наконец-то пришло то чувство облегчения, на которое я так рассчитывала. Наконец-то правда, которая оказалась именно такой, какой я и подозревала.
После этого обед идет нормально. Нам приносят новые напитки. Мама смотрит из-под очков, как я заказываю бургер с беконом. Она берет салат. Я рассказываю ей о дуплексе, который мы с Элли пытаемся перепродать. Она рассказывает мне, как они с Карлом проводят весь июнь на Капри. Когда обед заканчивается, мама удивляет меня еще одним упоминанием о Бейнберри Холл. Она небрежно роняет его, когда расплачивается по счету. Как запоздалую мысль.
— Кстати, мы с Карлом все обсудили и хотели бы купить у тебя Бейнберри Холл. Разумеется, по полной стоимости.
— Серьезно?
— В противном случае я бы и не говорила.
— Это очень мило с вашей стороны, — я делаю паузу, благодарная, но в то же время внезапно встревоженная. Здесь замешано что-то еще. — Но я не могу просто так позволить вам дать мне деньги.
— Мы и не даем, — настаивает мама. — Мы покупаем недвижимость. Этим Карл и занимается.
— Но никто из нас не знает, в каком он состоянии, — говорю я. — И сколько он стоит.
— Просто вызови оценщика, пока нас не будет, за наш счет. Быстро и просто. Тебе даже не нужно будет заходить в Бейнберри Холл.
Я замираю, мое чувство облегчения исчезает в одно мгновение. Потому что, хотя их слова различаются, послание моих родителей сходится.
