— Знаешь, что я поняла за всю свою жизнь? — Я помотала головой. — Сдаться вовремя тоже нужно уметь. Я не умела, и что из этого вышло? Кроме своей испортила еще три жизни. Никому не стало лучше от того, что я нос от своего счастья воротила. Так что, если мужчина нравится, то сдайся ему.
— Он нравится. — Кивнула. — Но, как человек. — Повторила упрямо.
— Да откуда ж ты знаешь, как может нравиться мужчина, если ни разу не влюблялась? — Грозно спросила она.
— Я книжки читала. — Насупилась.
— Да что там в книжках пишут-то? Не-ет. Надо лет в шестнадцать влюбиться в кого-нибудь и пострадать пару годиков от недосягаемости. Потом уже это чувство ни с чем не спутаешь. — Наставительно проговорила умудренная жизнью женщина. — Ты ж у нас от мира пряталась. Да что там, до сих пор в скорлупе сидишь и носу не кажешь.
— Я не прячусь. — Возмутилась.
— А что ж ты делаешь? Не общаешься ни с кем, если только по необходимости. Никуда не ходишь, только если к тебе придут. Никого не видишь, даже если под носом у тебя крутиться кто-то будет — не заметишь. — Осекла меня она.
Я промолчала. В душе знала, что она права. Я действительно сама себя все время обрекаю на затворническую жизнь. С другой стороны, все мои попытки социализироваться заканчиваются необдуманными порывами, после которых хочется залезть в свою раковину еще больше. Нет никакого равновесия. Крайности, то одна, то другая.
— Я не понимаю, что мне делать с этим. — Созналась, наконец.
— Не сопротивляйся жизни. Ей не надо сопротивляться, ей надо радоваться. А ты как будто продираешься сквозь нее. Не думала, чем займешься, как маленькая подрастет? — Вдруг поинтересовалась она.
Я думала.
— Хочу ветеринарную клинику открыть здесь. Или хотя бы ветаптеку. Село растет. Животных много. Сначала денег подкоплю, конечно. Да и дома подходящего в деревне пока нет. И не продаст сейчас никто. Может быть, уголок в больнице арендовать?
На самом деле было приятно хоть с кем-то поделиться своими планами. Боязно, конечно, до дрожи даже думать об этом, но я все равно продолжала верить в возможность того, что мне все удастся.
— Аж на клинику замахнулась? — Покачала головой Анна Николаевна.
Я смутилась.
— Ну да. Я ж не для себя. Людям надо. А то не знают даже к кому идти, когда что-то случается с животными. — Попыталась оправдать свою мечту.
— Хмм, — она задумалась. — Так это тебе к Анжелике надо. Она Быстро тебя к делу приставит. Ты ей о своих планах только после родов рассказывай, а не то она тебе даже недели не даст, все быстренько устроит, работать будешь круглосуточно.
— Но я сама хотела. — Попыталась откреститься.
— Сами даже сомы на сковороду не прыгают. Ты без помощи лет десять это все устраивать будешь. А с помощью уже через год будешь заниматься любимым делом. Никто за тебя ничего придумывать не будет. Лишь помогут да направят. Только и всего.
Я задумалась и нашла эту мысль разумной.
— Ладно. Скажу Лике.
Старушка прищурилась и вдруг весело хихикнула.
— И ведь ошиблась я. — Погрозила она мне пальцем. — Все-таки перепала и тебе дурная кровь где-то. Тоже на месте сидеть и ждать милости божьей не умеешь.
Едва утром пятницы я приехал на работу, как меня обрадовал звонок мамы. Не взять трубку я не мог. После моего психологического кризиса она очень нервно реагировала на отсутствие связи со мной, а если ее что-то беспокоило, то могла и в гости нагрянуть.
— Привет, мам. — Прислонил трубку к уху.
— Сын, ты как? — Услышал взволнованный голос.
— Замечательно. А ты? — Не остался я в долгу.
— А я — плохо. — Я насторожился. — У меня сын семью завел, которую от родителей скрывает.
— Мам, мне не шестнадцать лет. — Напомнил.
— Да, в шестнадцать лет ты детей от меня не скрывал. — Обиделась мама.
— У меня их даже не было в те годы. — Осторожно открестился, а то мало ли. В некоторых вопросах мама была куда дотошнее отца.
— Вот видишь, у тебя их даже не было. А сейчас ты чего родной матери нервную встряску устраиваешь? — Посерьезнела она.
— Отец сказал? Или Аделаида? — Спросил, чтобы потом разнос устроить.
— Сотрудник в ведомстве. Я к Боре вчера пришла, он снова обед забыл, а меня поздравили с внучкой. Представляешь? Твой отец при нем с тобой по телефону разговаривал, тот и уловил информацию. Значит, и Деля знала? То есть, полстраны уже в курсе, а я, твоя родная мать, нет! — В трубке послышался тяжелый вздох. — Кто она? Боря отказался мне рассказывать, сказал, что сам ничего не знает.
— Мам, ты ее не знаешь….
— Это-то и беспокоит! Ты-то хоть знаешь?
— Да. Я с ней живу. — Признался.
Мама поперхнулась и закашлялась.
— И давно? — Выдавила она из себя.
— Месяц, скоро. — Округлил на всякий случай. В ответ — молчание. — Мам? — Позвал.
— А ребенок?
— Удочерил.
— Ты счастлив?
— Да. — Выдохнул, понимая, что сильно допрашивать меня больше никто не будет.
— Когда мы сможем с ними познакомиться? — Подозрительно спросила мама.
— Мам? — Тут же напрягся я. — Что ты задумала?
— Мы завтра приедем к вам. Отец уже предупредил всех на работе. — Твердо сообщила она.
