«Шестое» всю дорогу проклинала себя и Гулю за то, что они снова влипли в историю. Ей было совершенно очевидно, что добром это закончиться не может. В то же время – она не могла отпустить подругу одну. «Седьмое», немного протрезвев, тоже жалела, что позволила втянуть себя и подругу в эту авантюру, но ни за что в этом не призналась бы.
Тем временем братья-близнецы направились к улью. Фонарики на телефонах включать не стали, чтобы не привлекать внимания. Аккуратно, боясь потревожить рой, парни удивительно легко подняли деревянный домик: он не был вкопан в землю. Пчелы даже не проснулись.
Но тут началось что-то невообразимое. Совсем близко, возле самых Пашкиных щиколоток истошно залаяла собака. Братья резко схватили улей и помчались с ним к дороге. Пес не отставал ни на шаг. Такого лая студентам еще слышать не приходилось. Казалось, он разносился не то, что на десятки ― на сотни километров вокруг. Собака хрипела и визжала, оглушительно тявкала и продолжала преследование.
Обалдевшие от страха близнецы не могли даже определить размеров псины. Им казалось, что за ними гонится само проклятье рода Баскервилей, никак не меньше. Неизвестно, сколько они бежали такой компанией, но оторваться никак не получалось. Кто-то из близнецов грязно выругался и добавил: «Бросай его!». Братья свернули с дороги и оставили улей в лесу. После чего, сверкая пятками, понеслись в направлении лагеря. Собака, наконец, отстала.
Чуть только заслышав лай, Вадим подбежал к девушкам, схватил их за руки и, уже не останавливаясь, тащил два километра до лагеря. Валю одолевала одышка, Гуля пару раз спотыкалась и падала. Но сбавить темп они смогли, только когда отчаянный лай стал отставать и глохнуть вдали.
Достигнув базы, вся шайка любителей медовухи молча разошлась по комнатам. Каждый буквально рухнул на свою кровать, не раздеваясь.
Утром девушек разбудил Миша. Он бурчал, что студентки проспали, а в комнате у них беспорядок. «Шестое» и «Седьмое» так вымотались, что даже сил возразить у них не было. Валя только размышляла, глядя на вожатого: «Как в такие юные годы уже проплешина на голове?». Очевидно, виной тому был скверный характер, который в купе с уродливыми очками делал его похожим на старика, а лысина довершала сходство.
За завтраком решено было вернуться и подобрать брошенный ночью в лесу улей. В конце концов, не зря же они столько пережили! Однако, на месте преступления студентов ждал сюрприз: среди деревьев валялась деревянная будка. От нее тянулась стальная длинная цепь. А на цепи сидел бедный голодный пёсель.
Первой взорвалась Гуля. Через пару секунд хохотал уже весь отряд. И только участливая Валя догадалась покормить дворнягу бутербродом с колбасой.
Следующая ночь была посвящена операции по возвращению «Шарика» на место. А эту историю ее участники решили сохранить в тайне.
― Мамулечка, может, мы разменяем квартирку и будем жить душа в душу, но раздельно? ― Паша с умиленным выражением лица смотрел на мать. Мальчику стукнуло тридцать лет, а он до сих пор не был женат.
Дверь комнаты с табличкой «Мастерская» распахнулась, и из глубин выплыл отец семейства в трико и рубашке, перепачканной красками.
– Чтоб ты девиц разных туда водил или, еще чего доброго, сжег ее нахрен? ― Ефим Михайлович помахал в воздухе кисточкой.
– Ну что ты, Павлик! ― мать, Елена Андреевна, всплеснула руками. ― Мы с таким трудом ее выменяли перед твоим рождением! Да и номер квартиры 99 по ангельской нумерологии считается счастливым числом с двойной вибрацией и энергией от девятки.
– Ага… ― буркнул отец. ― То-то, я смотрю, нам прет все эти тридцать лет! Что-то мне подсказывает, что мудрость, интуиция и духовное пробуждение покинули нас, как и удача вместе с твоей нумерологией!
– Это ты виноват! ― мама отодвинула великовозрастного сыночка в сторону. ― Это ты, отец семейства, закрылся в комнате со своими каля-маля и ничего не видишь дальше своего носа.
– Да если б не мои каля-маля, тьфу ты!… мои гениальные картины, которые раскупают как пирожки, на что бы мы жили?
– Пап, мам, я пойду погуляю? ― Паша стоял в прихожей, готовясь к старту.
– Иди, тебя никто не держит! ― в голос выкрикнули родители.
***
С детства к Павлику прицепилось прозвище Пашка-катастрофа.
Все валилось у него из рук. Про таких обычно говорят: руки растут из того места, откуда у нормальных людей ― ноги, короче, из жопы.
После девятого класса родители с большим трудом затолкали его в училище на отделение радиоэлектроники.
Некоторые конторы принимали Павлика на работу с троечным дипломом на испытательный срок, но больше трех дней парень нигде не задерживался. То провода не так соединит, то со стремянки упадет, то инструменты сломает, то потеряет…
Елена Андреевна до выхода на пенсию работала в городской администрации и выбила единственному сыну необходимую справку о непригодности к военной службе.
