Ничего особенного — обычная промышленная зона. Хотя, как ни странно, несмотря на рабочее время, никакой жизни здесь не чувствовалось, что я уже отмечал в электричке накануне катастрофы. Всё вокруг дышало только мрачностью, усталостью и какой-то недопонятостью. Я всеми силами хотел уцепиться за что-то, что нам завтра помогло бы, но ничего достойного внимания не находил. Разве что посчитал неудобным соседство с несколькими небоскрёбами, из квартир которых, без сомнения, все наши движения по территории объекта станут видны прямо как на ладони. Кроме того, оказывается, одна из железнодорожных веток идёт прямо на эту территорию, что вряд ли могло как-то помочь, но показалось почему-то необычным.
— На-ка, посмотри. Может, ты чего интересного увидишь? — Я протянул Анне, скучающе ковыряющей туфлей пучок сухой травы, бинокль.
— Давайте посмотрим на эту невидаль… — фыркнула та в ответ и надолго приникла к окулярам.
— Оно смотрится таким заброшенным, — неопределённо протянула Виолетта, поднимая голову и глядя мне в глаза. — Мне нравятся места, где все шумят, играют. А здесь словно школа после уроков!
— Я знаю, милая. Но, возможно, это будет нам только на руку. Представляешь, если бы там были все эти охранники, то задача усложнилась бы многократно. А так, мы просто подъедем, как-нибудь войдём, поднимемся в тот дом и посмотрим. Кстати, это же именно он возвышается отдельно от тех слепленных цилиндров?
— Да… — закивала девочка и потянула свободной рукой Аню за платье. — Ну? Что вы там увидели?
— В том-то и дело, что ничего, — немного раздражённо протянула та. — Что это вообще за место? Фабрика? Что здесь делают?
— К сожалению, не знаю… — ответил я, решив, что, возможно, никак не лишним будет действительно уточнить эту информацию в интернете, но так и не посмотрел, хотя, собственно, это было и неважно. — Так ничего необычного или подобного ты тоже не заметила?
— Если бы я только знала, что вы имеете в виду. А так нет. Теперь-то мы можем вернуться назад, а то здесь как-то потягивает туалетом…
— Виолетта, ты ничего нового не вспомнила из того, что тогда происходило? Всё, что угодно, может пригодиться любая мелочь! — тихо обратился я к девочке, которая некоторое время постояла, нахмурив лобик, а потом разочарованно отрицательно покачала головой. — Ну и ладно, значит, ты действительно рассказала всё, что там было, ничего не позабыв. В таком случае предлагаю ехать домой, отдохнуть, приготовиться и завтра подъехать туда, чтобы больше никогда не возвращаться в то, что есть сейчас. Идёт?
Девочка быстро закивала, а Аня, вскинув руку, немного обиженно произнесла:
— Но вы же ещё обещали, что расскажете мне всё как есть!
— Да, не волнуйся, конечно, введём в курс… — успокоил я и, махнув рукой, предложил всем усаживаться в машину.
— Надеюсь, обратно поедем без пробок, иначе я могу и не пережить второго такого же пути, — капризным тоном сказала Аня. — И, может быть, включим радио?
— Ты как, милая? — спросил я Виолетту и, получив её выразительный взгляд, ответил: — Да, только что-нибудь мелодичное и отечественное, пожалуйста. Лучше всего эсэсэровское!
Аня склонилась над магнитолой, которая ожила, зашипела, но этим решила и ограничиться.
— Нажми вот на эту кнопку с плюсом, пусть поищет станции… — посоветовал я, оборачиваясь и пытаясь аккуратно развернуть машину.
Со всех сторон из колонок продолжал слышаться только шум, который начал раздражать, а потом прозвучало нечто вроде звуков по стеклу странной рукой Фредди Крюгера. Меня передёрнуло, и я попросил Аню выключить магнитолу.
— С удовольствием бы вам тогда спела, но что-то нет настроения… — буркнула она в ответ и оживилась только тогда, когда мы, часа через полтора выбравшись из очередной порции пробок, свернули в сторону фермы и Островцов.
— Ой, какой большой сарай. Напоминает локомотивное депо. А кто там живёт?
— Должны быть коровы, птицы какие-то… — промямлил я, чувствуя, что надо поскорее добираться до квартиры Олега, иначе сорвусь на крик, настолько вымотало меня это путешествие.
В основном, конечно, из-за жары, но ещё и Анна сумела внести свою посильную лепту. Оказалась удивительная вещь, когда она молчала или благодарила, то казалась весьма милой женщиной, но стоило увидеть её в плохом настроении и соприкоснуться поближе, как этот человек представлялся вовсе не таким и приятным. В общем-то, исходя из этого, моё изначальное мнение было абсолютно верным. Интересно, как только Валера столько с ней протянул? Наверное, действительно любил, что же здесь может быть другое?
