– Я должен был бы находиться в том месте. – Рунн откинулся на подушки и вперился в бесконечную темноту над головой. – Тогда бы ей не понадобилось жертвовать собой.
– И ты бы отдал жизнь ради спасения огненной спрайты?
В вопросе не было снисходительной насмешки. Одно лишь любопытство.
– Да. Отдал бы. – Он перевел взгляд на собеседницу. – Сегодня мы передали твои сведения по назначению. Чуть не попались в хищные лапы, но все обошлось.
– В чьи лапы? – слегка приподнявшись, спросила агент.
– Мордока. Лани. Гарпии.
Ясный День замерла. Ее пламя потускнело, став фиолетово-голубым.
– Они смертельно опасны. Все трое. Если бы вас схватили, мгновенная смерть была бы редкой удачей.
– Представь себе, я это знаю. – Рунн закинул ногу на ногу.
– Мордок – чудовище.
– Лань с Гарпией ничуть не лучше.
– Они все… Где ты сейчас?
– В Лунатионе, – немного помедлив, ответил Рунн. – Тебе было бы достаточно заглянуть в новости, и ты бы узнала, где сейчас эта троица.
Она качнула головой. Пламя тоже качнулось.
– Ты слишком разговорчив.
– А ты слишком молчалива. Есть еще какие-нибудь сведения о переброске груза по Хребту?
– Нет. Я думала, это ты вызвал меня для передачи сведений.
– Нет… Я… наверное, мой разум сам потянулся к твоему.
Ясный День смотрела на него. И хотя они не видели лиц друг друга, Рунн никогда еще не чувствовал себя таким обнаженным.
– Тебя что-то сильно встревожило и разозлило.
Откуда ей это известно?
– День сегодня был у меня… трудный.
Женщина вздохнула. Нити огня заколыхались вокруг ее головы.
– У меня тоже, – сказала она.
– Серьезно?
– Ага.
Это «ага» напомнило ему их предыдущий разговор. Его собеседница обладала чувством юмора.
– Мне приходится иметь дело с теми, кто… Мордок по сравнению с ними – просто милый маленький выдр, какие служат у вас курьерами. Бывают дни, когда это давит на меня особенно сильно. Сегодня как раз выдался один из таких дней.
– У тебя хотя бы есть друзья, с кем можно поделиться? – спросил Рунн.
– Нет. За всю жизнь у меня не было ни одного настоящего друга. Подруг тоже.
Рунна передернуло.
– Это… это очень печально.
– Согласна, – невесело усмехнулась она.
– Я бы без друзей попросту не выжил. И без сестры тоже.
– Тем из нас, у кого нет ни друзей, ни близких, приходится как-то приспосабливаться.
– Так у тебя и семьи нет? Настоящая одинокая волчица… Мой отец – первостатейный кусок дерьма. Поэтому я часто… мечтал оказаться в таком положении, как ты.
– Семья у меня как раз есть. Очень влиятельная. – Ясный День подперла голову огненным кулаком. – Но они тоже – куски дерьма.
– Да? Твой отец когда-нибудь палил тебе кожу за то, что посмела заговорить без разрешения?
– Нет. Он порол меня за чихание во время молитв.
Значит, она не астерийка. У астериев нет ни семьи, ни детей. Родителей тоже нет. Есть только они сами.
– В таком случае у нас есть что-то общее.
Она тихо засмеялась. Рунну показалось, будто ее тонкие пальцы коснулись его руки.
– Трагическая общность, надо сказать.
– Это точно, – улыбнулся Рунн, хотя она не видела его улыбки.
– Поскольку ты занимаешь довольно высокое положение, могу предположить, что и твой отец не из простых.
– А почему ты не допускаешь, что я сам мог добиться такого положения?
– Называй это интуицией.
– Ты права. – Он пожал плечами. – И что из того?
– Он знает о твоих симпатиях к мятежникам?
– Думаю, моя работа зашла уже дальше симпатий… Нет, не знает. Он убил бы меня, если бы узнал.
– И все же ты рискуешь жизнью.
– День, к чему ты клонишь?
Ее рот скривился. Или ему так показалось.
– Ты ведь знаешь: имея силу и положение, ты бы мог способствовать свержению таких, как твой отец. Ты бы мог стать настоящим секретным агентом, а не просто передатчиком сведений.
Выходит, она не знает, кто он на самом деле? Рунн сменил позу.
– Если честно, терпеть не могу этих обманных игр. Мой отец великолепно в них играет. А мне сообразительности не хватает.
– И невзирая на обманные, как ты говоришь, игры, твоему отцу позволяют оставаться у власти?
– Это тебя удивляет? Разве мало мерзавцев, которым позволяют оставаться у власти? Кто их остановит?
– Мы. Такие, как мы. Однажды.
– Вот уж не думал услышать от тебя подобную идеалистическую чепуху, – усмехнулся Рунн. – Ты не хуже меня знаешь: если мятежники победят, вместо желанного мира между Домами начнется война за владычество.
– Не начнется, если мы все сделаем правильно, – с предельной серьезностью возразила Ясный День.
– Почему ты мне это рассказываешь? Я думал, ты… полностью избегаешь личных тем и посторонних разговоров.
– Отнесем это за счет трудного дня.
– Ладно.
Рунн снова привалился к спинке кресла и затих. К его удивлению, Ясный День приняла ту же позу. Оба молчали, потом она сказала:
– Ты – первый, с кем я веду нормальный разговор за… очень долгое время.
– Насколько долгое?
– Настолько, что я уже забыла, каково быть собой. Мне казалось, я безвозвратно потеряла истинную себя. Чтобы уничтожать чудовищ, мы сами становимся чудовищами. Слышал такое выражение?
– В следующий раз притащу виртуальное пиво и телевизор. Это поможет тебе вернуться в нормальное состояние.
