– Вполне это допускаю, – признался Хант. – Но Даника и Зофи определенно были связаны. Их электронная переписка – лучшее тому доказательство. И Кормак испытал настоящий шок, узнав, что Зофи может быть жива. До сих пор он думал, будто сведения, компрометирующие астериев, утонули вместе с ней. Я вполне понимаю надежду, которая у него появилась.
– А как ты думаешь, есть вероятность, что Зофи успела передать эти сведения брату?
Хант пожал плечами:
– Они же вместе были в Кавалле. Может, ей удалось ему рассказать. Если нет и если Зофи жива, мальчишка знает, куда она направлялась и где находится сейчас. А это делает Эмиля очень ценным для всех.
Брайс начала считать, загибая пальцы:
– Итак, Офион, Тарион и Кормак – все хотят разыскать Эмиля.
– Если и ты хочешь найти мальчишку, нужно действовать осторожно. Подумать, хотим ли мы вообще в это встревать.
Брайс скривила рот.
– Если есть хоть какой-то шанс, что мы узнаем, о чем знала Зофи и о чем догадывалась Даника… если мы это сделаем без Кормака, без настырной Пиппы и притязаний Речной Королевы… думаю, ценность этих сведений оправдывает риск.
– Но зачем? Чтобы астерии не шантажировали нас правдой о гибели Микая и Сандриелы?
– Да. Когда я утром встречалась с Фьюри, она вскользь упомянула вот о чем. Даника узнала что-то опасное, связанное с нею, а Фьюри в ответ узнала что-то опасное, касающееся Даники.
Хант не успел спросить, о чем речь.
– Почему бы не применить ту же стратегию в нашей ситуации? Астериям известно что-то опасное, связанное со мной. С тобой.
Не что-то, а убийство двух архангелов.
– Я не прочь немного поиграть в их игру.
Хант мог поклясться: такое же выражение он однажды видел на лице Короля Осени.
– Вот и мы узнаем что-то жизненно важное о них. Мы предпримем необходимые шаги, чтобы астерии знали: если они начнут нам угрожать, сведения о них выплеснутся в мир.
– Это смертельно опасная игра. Сомневаюсь, что астерии захотят в нее играть.
– Конечно не захотят. Но сам посуди. Даника считала добытые ею сведения исключительно важными, раз отправила Зофи искать подтверждение. Обе рисковали жизнью. Если Зофи мертва, о сохранности сведений должен позаботиться кто-то другой.
– Брайс, это не твоя сфера ответственности.
– Моя.
Хант решил пока не возражать и вообще не трогать столь щекотливую тему.
– А как же мальчишка?
– Его мы тоже найдем. Меня не волнуют его способности. Он – ребенок, на которого давят со всех сторон.
Глаза Брайс потеплели, а вместе с ними потеплело на сердце у Ханта. Как бы Шахара отнеслась к Эмилю? Точно так же, как Офион и Речная Королева. Как к живому оружию.
– Ты помнишь слова Кормака об освобождении мира от астериев? – Брайс склонила голову набок. – Они для тебя что-то значат?
– Конечно же значат. – Хант обнял Брайс за талию, прижал к себе. – Мир без них, без архангелов и иерархий… Хотел бы я увидеть такой мир. Но… – У него пересохло в горле. – Но я не хочу жить в том мире, если риск его создания означает… – «Ну говори же», – потребовал его внутренний голос. – Если кого-то из нас может в нем не оказаться.
Глаза Брайс потеплели еще сильнее.
– Я тоже, Аталар, – прошептала она, вновь проведя рукой по его щеке.
Он усмехнулся и наклонил голову, но Брайс другой рукой взяла его за подбородок. Его пальцы сжались на ее талии.
Янтарно-желтые глаза Брайс сверкали в сумраке переулка.
– Поскольку мы встреваем в по-настоящему опасные штучки, сейчас самое время признаться. Я не хочу ждать до Дня зимнего солнцестояния.
– Не хочешь ждать… для чего? – спросил он, чувствуя, как его голос стал ниже на целую октаву.
– Для этого, – прошептала Брайс и, встав на цыпочки, поцеловала его.
Не удержавшись, Хант застонал. Он прижал Брайс к себе. Их тела соприкоснулись вместе с губами. Вкус ее губ. Хант сразу почувствовал, как этот долбаный внешний мир перестал существовать.
Его голова наполнилась огнем, молнией и бурями. Все, о чем он сейчас мог думать, – это ее рот, ее роскошное женственное тело. Его до боли набрякший член упирался в брюки. Упирался в нее. А ее руки были сомкнуты на его шее.
Хант был готов немедленно вышвырнуть волка из квартиры.
Он повернулся, прижал Брайс к стене. Ее рот открылся шире. Одной ногой она обвила его талию. Посчитав это приглашением, Хант приподнял ее бедро и прижался к ней, пока они оба не начали извиваться.
Их могли увидеть. Сейчас время обеденного перерыва. Кто-то мог пройти этим переулком. Достаточно сунуть нос в это пыльное пространство, достаточно одного снимка, и вся их затея…
Хант остановился.
Одно фото, и ее помолвка с Кормаком рухнет, а следом рухнет и соглашение, которое Брайс с ним заключила.
– Что случилось? – тяжело дыша, спросила Брайс.
– Мы… это…
Он не мог подобрать слов, будто говорил на иностранном языке. Все мысли сосредоточились у него между ног. Точнее, у нее между ног.
Хант проглотил скопившуюся слюну, затем осторожно отодвинулся, стараясь выровнять сбившееся дыхание.
– Ты помолвлена… хотя бы формально. Ты должна придерживаться этой уловки, раз вы с Кормаком договорились. Нас могут увидеть.
