Вскоре мы оказались возле лифта. Это была большая прямоугольная кабина, в которой могло разместиться человек пятнадцать. Я никогда не страдала клаустрофобией, но, когда я оказалась внутри, меня накрыло новой волной паники. Чтобы успокоиться, я уставилась себе под ноги — и в этот момент кабина поехала вверх, заставив мое сердце описать кульбит от горла до лодыжек. Сглотнув, я подумала о Шарпе. О его холодном взгляде, от которого веяло спокойствием и властью, о его сильных и крепких руках, в которых он держал мою судьбу и судьбы всех солдат Гарнизона. Я не из тех, кто судит людей по первому впечатлению, но этот человек был кем-то особенным. И почему-то мне отчаянно захотелось, чтобы его пальцы держали мою жизнь с особой осторожностью. Чтобы он видел во мне прежде всего человека, а не солдата вроде Рамирес или ей подобных. Я была такой слабой, что бросилась бы под защиту любых возможных рук. А тем более таких, как у Николаса Шарпа.
Двери лифта разъехались в разные стороны, и я увидела большое круглое помещение, похожее на какой-нибудь звездолет из старых фантастических фильмов. Передо мной находилась полукруглая стена, в которой размещалось несколько дверей, а коридор уходил дальше, как бы огибая ее. Я переступила с ноги на ногу и снова уставилась на майора Рамирес.
— Это жилой сектор «Омега-F», то есть женский, — сказала она, не глядя на меня. — Ваша комната — прямо, курсант Темпл.
Я ступила вперед и обернулась, внезапно услышав, как закрываются двери лифта. На какую-то секунду мой взгляд выхватил в щели лицо этой женщины, а потом — она исчезла, оставшись за захлопнувшимися дверьми. Я же осталась стоять одна в этом тошнотворно зеленом гулком коридоре перед дверью, за которой начиналась моя совершенно новая жизнь. Наконец решившись, я достала из кармана стикер-карту с закодированной информацией обо мне и прижала ее к сканеру, находившемуся возле дверной ручки. Сама ручка выглядела плоским кружком, наглухо впечатанным в бронированную дверь, но после звукового сигнала карты она поехала вперед, став объемной. Я повернула ее вбок и осторожно потянула дверь на себя.
Моему взору открылась большая комната с двадцатью лежаками, на большинстве из которых сидели такие же девчонки, как и я. На потолке сияли светодиодные решетки-лампы, а окна были плотно занавешены чем-то белым, отдаленно напоминающим жалюзи. В отличие от коридора, стены здесь были абсолютно белые, как в больнице. Свет ламп отражался от них и неприятно бил в глаза.
— Э-э…
Ну, просто отличное начало знакомства. Девочки — а их было где-то двенадцать-пятнадцать — повернули головы в мою сторону, но особого восторга мое появление не вызвало ни у кого. Поняв, что здесь меня не ждали, я прошла к свободному лежаку и села с краю, не решаясь ни с кем заговорить. Все были заняты своими делами — кто-то играл на телефоне, кто-то валялся с книжкой, кто-то шептался в уголке. Немного подумав, я скинула обувь и залезла на лежак с ногами, даже не спросив, не занято ли тут.
— Эй, — донеслось откуда-то из-за моей спины, — ты ничего не перепутала? Свали отсюда, это моя кровать.
Обернувшись, я увидела рослую девицу с подчеркнуто агрессивным макияжем и спутанными светлыми волосами. Она стояла надо мной, скрестив руки на груди, и явно не собиралась делиться со мной своим спальным местом.
— Прости, — сказала я тихо, поднимаясь. — Тут никого не было, вот я и подумала, что тут свободно…
— А мне плевать, что ты подумала, — отрезала она. — Сгребай тапки и шуруй куда-нибудь… Желательно подальше.
— Лоретта, да оставь ты ее в покое! — раздался голос со стороны окна.
Я взглянула туда и увидела довольно пышную рыжую девчонку лет шестнадцати. Поймав мой взгляд, она махнула мне рукой:
— А ты иди сюда, нечего тебе там стоять с этой…
Последовала довольно точная характеристика задевшей меня девицы, и та, буркнув что-то себе под нос, демонстративно завалилась на свой лежак. Я подобрала туфли и босиком прошлепала по холодному полу, стараясь не ловить на себе взгляды всех остальных девушек. Правда, почти никто из них даже плечом не повел. Видимо, подобные стычки были там обычным делом.
— Привет еще раз, — сказала рыжая, когда я, за неимением подоконника, прислонилась к стенке рядом с ней. — Я — Касси. Касси Шеридан.
— Тара Темпл, — сказала я и покосилась в сторону Лоретты. — А эта… как ты ее назвала… ничего тебе не сделает потом из-за меня?
— Ой, да плюнь и разотри, — махнула рукой Касси. — Она только перья распушит, а цапнуть и не подумает… Ты лучше скажи, что ты за птица? — Ее большие серые глаза уставились на меня с нескрываемым интересом. — Сколько лет, откуда, чем живешь?
— Мне семнадцать, — начала я. — Училась на маркетолога в экономическом лицее. Жила с мамой и малдшим братом возле северного блокпоста, а теперь они уже неделю как в эвакуации…
На этом мое красноречие дало сбой. Я замолчала, глядя в стенку напротив себя и тщетно пытаясь собрать мысли в кучу.
