Даша пошла дальше, и Проша послушно засеменил за ней. Она шла, стараясь не вспоминать Инну Иннокентьевну, но слезы так и наворачивались на глаза. Ей вспомнился один случай. Когда Даша была маленькой, на нее накричала продавщица в магазине, неправильно рассчитавшая сдачу. Вместо ожидаемых бумажек девочка получила в руки одну мятую купюру и много мелочи. Монет было много, но вместе с тем было очевидно, что случилась какая-то ошибка, и Даша робко попросила пересчитать сдачу. В ответ продавщица разошлась по полной программе, обвинив Дашу во всем – и в наглости, и в хамстве, а заодно и в воровстве. «Ишь, по карманам, может, припрятала, а я за нее отвечай!» – надрывалась тетка с синими кругами под выпученными глазами. Десятилетняя Даша опешила и от крика, и от абсурдности обвинений, и от неожиданного внимания людей вокруг… Она выскочила из магазина, по дороге рассыпала мелочь и долго собирала в карман, ревя от обиды и несправедливости. Дома она не смогла рассказать родителям, что произошло, и соврала, что потеряла деньги. Тогда ей попало еще и от родителей.
Даше стало так жалко себя, что она хлюпнула носом. И остановилась, обнаружив, что зашла слишком далеко, пора возвращаться. И тут за кустами раздались голоса.
– Нет, ты все выгребай, – говорил чей-то смутно знакомый голос, – всю свою ерунду. Лидии Михайловне покажем, чем ты тут занимаешься…
В ответ послышалось тихое бормотание и шуршание.
– Я сказал, выкапывай все! – повысил голос мужчина.
Тихонько приказав Проше сидеть на месте, Даша подкралась к кустам и раздвинула ветки. На маленькой полянке у самой ограды пансионата сидел на корточках Ангел Иванович, а над ним стоял Борис Денисов, покачиваясь с пяток на носки и обратно.
– Давай сюда свою банку! – приказал Денисов. – А потом разберемся, как ты через ограду перелез.
Присмотревшись, Даша увидела в руках старичка большую кофейную банку, выпачканную в земле, которую он прижимал к себе.
– Не дам, не дам, уйди! – замахал свободной рукой Ангел Иванович.
Лицо у него сморщилось, и Даше показалось, что он сейчас заплачет. Седые волосики вокруг лысины были спутаны, а куртка перемазана в грязи и порвана.
– Я тебе уйду! – грубо сказал главврач.
Он наклонился и вырвал банку из рук старика. Тот не вскочил, а остался сидеть на корточках, глядя снизу вверх. Вид у него был жалкий и больной.
– Так… – бормотал Денисов, открывая крышку и отбрасывая ее в сторону. – Что ж, полюбуемся, что ты здесь припас… Фу!
С этим возгласом он отшвырнул в сторону полусгнившую вареную картофелину. Картофелина прокатилась мимо старика, и тот бросился на нее, схватил и спрятал под курткой. С тем же брезгливым выражением лица врач достал за краешек кружевную салфетку.
– Что такое? А, это у нас для удовлетворения эстетических потребностей. Правильно, Ангел вы наш Иванович? Ну, ангелам салфетки ни к чему, у них и так красота вокруг.
– Отдай! – слезливо попросил старик.
Не отвечая, Денисов скомкал салфетку и сунул ее в карман. Затем из банки был извлечен ком туалетной бумаги. Когда врач развернул ее, внутри обнаружился маленький стеклянный заяц с отбитым ухом.
– А это ты где взял? – усмехнулся Денисов. – Смастерил на досуге, что ли?
– Это мое! Я нашел, нашел! Выкинули вот там, где красная полосочка, а я нашел!
– Полосочка? А, значит, из мусорки! Вот и правильно, там ей самое и место.
Денисов замахнулся, собираясь выкинуть безделушку. Ангел Иванович вскочил на ноги и бросился к главврачу. Тот поднял руку вверх и с улыбкой смотрел, как подпрыгивает вокруг него маленький старичок, пытаясь достать до своей драгоценности.
– Что здесь происходит? – раздался возмущенный голос.
Денисов вздрогнул и выронил игрушку. Ангел Иванович бросился на нее, схватил и зажал в кулачке.
– Вы? – удивился главврач, глядя на Дашу, выбирающуюся из кустов. – А вы что здесь делаете?
– А вы что здесь делаете? – зло спросила Даша, глядя на Денисова. – Почему вы над стариком издеваетесь? Это такой у вас частный пансионат?
– Никто над ним не издевается, – пожал плечами врач. – Пациент опять ухитрился сбежать, я его разыскал. Оказывается, у него тут было сокровище зарыто. – Денисов захихикал, но, увидев лицо Даши, перестал. – А вообще-то я вам, милая девушка, не советую вмешиваться в лечебный процесс. Иначе я решу, что ваши посещения вредны для наших пациентов.
– Проша, ко мне! – громко крикнула Даша.
Из-за кустов вывалился Проша и уставился на врача. Тот шагнул назад, изменяясь в лице.
– Это ваше лечение вредно для пациентов, – отчетливо произнесла Даша. – Не так давно у вас Уденич умерла. Не от него ли? А о ваших издевательствах я сейчас же расскажу управляющей.
Она решительно взяла старика за руку, обогнула Денисова и пошла вдоль ограды. Старик лопотал что-то непонятное, но послушно бежал за ней. Он начал задыхаться, и Даша пошла медленнее, поняв, что ему тяжело. Она обернулась, но врача не было видно.
– Ничего, ничего, – успокаивающе бормотала Даша непонятно кому, – сейчас мы с ним, садистом, разберемся… Ничего он нам больше не сделает, и не обидит, и игрушки не отберет…
