– Рома, прости меня! – кричала она в ночь, ветер уносил её слова в море. Кожа, которую только что ласкали горячие губы Макса, покрылась пупырышками. Ей стало так стыдно! Она предала память, идеальную семью, всё, что бережно хранила долгие годы.
Макс выбежал за ней и набросил плед на её плечи.
–Там никого нет, показалось… иди в дом!
– Пожалуйста, уходи! Ты не должен быть здесь, это не твой дом, а я не твоя жена… – Анна пыталась держать себя в руках, хотя всё, чего ей сейчас хотелось, – это полностью отдаться безумию плотской страсти, вырвать у судьбы хотя бы пару часов иллюзорного счастья, но она не позволила себе этого. Она мать, потерявшая сына, она верная жена, которая ждёт. И неважно, что шансов дождаться уже давно нет.
Макс стоял под струями воды уже минут двадцать, горячий душ успокаивал.
«Чёртовы бабы! И что только у них в головах? Точно не мозги!» – он страшно злился на Анну, как она могла выпроводить его, словно школьника, за дверь посреди ночи, а он так старался быть милым, внимательно выслушал весь её пьяный бред. И, вообще-то, он хотел её по-настоящему! В этот раз не пришлось изображать страсть, хотя и это Макс умел на твёрдую пятёрку.
Анна напомнила ему ту воспитательницу из детдома, такая же утонченная, гораздо старше его, – она так же приласкала, а потом оставила и забыла. Но он не собирался так просто уходить, тем более что дом Анны уж больно пришёлся ему по душе.
С Невой страсти не было совсем. Нет, она-то хотела его, как мартовская кошка, но для Макса неискушенность была скорее огромным минусом. Ему нравились женщины, которые знали своё тело и не стеснялись озвучивать свои желания, а эта девчонка просто ключик от светлого будущего, поэтому приходилось играть в любовь. А теперь у них будет ребёнок! Это совсем не входило в планы Макса. Ему вообще не нужны дети!
«Чертовы бабы!» – Макс со всей силы стукнул кулаком в стену. Боль вернула его в чувства, и он выключил воду.
Седьмого октября Анна родила сына. Они промучились в холодной серой Москве всю зиму и, как только малышу исполнилось пять месяцев, улетели на остров. На первое время взяли с собой няню, но её присутствие нарушало гармонию в доме, поэтому вскоре помощницу отправили обратно.
Анна любила укачивать сына в тишине, сидя в кресле у окна, и заворожённо смотреть вдаль. Там безбрежное море сливалось с необъятным небом, создавая единую картину со всеми оттенками синего. Ей нравилось наблюдать, как вечерами к линии горизонта потихоньку подбирался огненный клубок солнца. Перед тем как исчезнуть, он на пару минут превращался в нежно-розовый прожектор, мягко освещая темнеющее небо и зеркальную морскую гладь. Казалось, в эти мгновения даже прозрачный воздух приобретал чуть заметный цвет и запах спелой малины.
Роман часто прилетал на остров. Он спускался по крутой лестнице на пляж и лежал на песке, любуясь самолетами, которые проносились совсем низко.
Время здесь будто останавливалось. На острове Роман копил силы, чтобы выжить в ненасытной на человеческие жертвы Москве.
В этом райском месте и рос их сын, чудесный, радостный ребёнок с непослушными, вьющимися волосами и голубыми, как море, глазами, такими же, как у мамы. Сыну дали имя Николай, но Анна звала его Ника.
Они решили, что сыну лучше жить на острове, пока не придёт время идти в школу. Это были самые счастливые семь лет. Их семья была идеальной, такой, о которой мечтала когда-то маленькая Аня, прячась в тёмном шкафу от тирана-отца, который её бил.
В детстве, задувая свечку на торте в свой день рождения, она загадывала одно и то же желание – поскорее вырасти и сбежать на край света с мужчиной, который не будет её обижать. Таким мужчиной и стал Роман. Любил ли он её по-настоящему, она так и не поняла. Отец однажды сказал Анне, что Роман охотился за московской пропиской, как и все приезжие. Может, это так и было, но муж не обижал её, а потом увёз на райский остров… За это Анна прощала ему всё.
Она не летала в Москву. Жизнь за пределами острова совсем перестала её интересовать. А Роман старался, чтобы никакие слухи о его похождениях до жены не доходили, он тщательно оберегал место своей силы и покоя.
Анна начала день с шампанского, чтобы замутить сознание, находиться в здравом уме уже давно стало равносильно пытке.
Почему всё стало ещё сложнее? Она хотела просто продать дом и уйти к сыну, а не впускать в свою жизнь посторонних людей. Но случай распорядился иначе, Макс разбередил в её душе давно забытые чувства. Она не влюбилась, конечно же, нет, но мысль о том, что жизнь ещё не закончена, как ей казалось все эти годы, сверкнула яркой молнией.
Шампанское ударило в голову, Анна поднялась в бывший кабинет Романа. На полу валялся изрезанный портрет и осколки стекла, повсюду были разбросаны бумаги. Она сложила листы в папку и села за письменный стол.
