Такова короткая и печальная жизнь Рудольфа де Кастри. И искупалась она одной-единственной вещью: его творчеством. С самого детства – еще до того, как он научился писать, – он рисовал, и рисовал хорошо. Художники, посещавшие вечеринки его матери, поначалу снисходительно относились к его таланту, но как только заприметили проницательность карих глаз, оставили его в покое. Были и те, кто делились с ним советом, подсказывали, как поднатореть в рисовании. Он беспрестанно рисовал карандашами и цветными мелками. Стены маленькой спальни были обвешаны последними творениями, которые он каждые несколько месяцев срывал и заменял новыми. Мало что сохранилось из этих детских рисунков – Рудольф выбрасывал сорванные со стены листы, – но то, что осталось, повергает всех в изумление. Некоторые критики описывают его ранние рисунки как исполненные рукой Микеланджело идеи Иеронима Босха. Они полны сложными и детальными образами, которые напоминали Босха, но написаны с таким весом и цельностью, которые мы обычно ассоциируем с Микеланджело. Один из гостей предложил Рудольфу продать любой рисунок за пять долларов. На эти деньги Рудольф приобрел набор масляных красок базовых цветов и парочку кистей и начал экспериментировать.
Если бы Рудольф развил свой стиль, то мог стать довольно интересным художником: в ранних работах, обыгрывающих нарочитую плоскость изображения, читается Руссо, но уже проглядывает индивидуальность. Объекты на полотнах также отличались странностью. Никто не знает, когда он познакомился с картиной «Сад земных наслаждений», но нет никакого сомнения, что она произвела на него неизгладимое впечатление. В промежутке между пятнадцатью и девятнадцатью годами, пока он примеряет разные стили, как будто кто-то поставил Пикассо на быструю перемотку, влияние Босха сквозит в каждой его работе, как будто Рудольф разрабатывал детали одной и той же картины. То, что делал Рудольф, довольно сильно разнилось с господствующей американской традицией живописи, и ему не грозило стать богатым и знаменитым художником. В то же время он обладал талантом и самобытностью, что позволило ему протолкнуть свои работы на несколько небольших выставок и даже время от времени получать выручку от продажи.
Я видела его ранние картины: парочка висит в Нью-Йоркском музее современного искусства, а другие разбросаны по галереям Манхэттена. Они мне нравятся еще меньше, чем картины Бельведера. Де Кастри, несомненно, талантливый художник – его внимание к деталям поражает, – но многие из его картин похожи на обложки посредственных научно-фантастических романов: «Нашествие Людей-Стрекоз», «Человек-Муравей против Женщины-Колибри». Кажется, он просто набивал руку. Будто его талант ждал подходящей предметной составляющей.
Ее Рудольф отыскал, когда ему исполнилось двадцать лет. Тогда ему в руки попал экземпляр книги под авторством его дяди Тео. Я попыталась найти хоть одну копию, но книга славится тем, что ее сложно приобрести. Тео в частном порядке издал ее малым тиражом – всего сотня экземпляров, – так что эту книгу нельзя прочитать, но можно прочитать
