Дом: основной инстинкт? полностью

— Ты ничего не сказал мне ни о Кейт, ни обо всем остальном. Ты больше не интересуешься моей работой, — я уже не могла остановиться.

— Что насчет Кейт? — голос Майка звучал угрожающе тихо.

— О ее работе. Мне постоянно кажется, что я нахожусь где-то за пределами твоей жизни, что я тебе больше не нужна.

— Кэрри, Кэрри, — впервые за последние недели Майк сам дотронулся до меня. — Это неправда. Все это — неправда. Это ты отвернулась от меня, помнишь? Это ты сказала, что я бесполезен, и что я тебе не нужен, и что ты гораздо лучше справишься с домом в одиночку. Как, по-твоему, я должен был себя чувствовать? Великолепно? С самого рождения Тома я думал только о том времени, когда мы наконец сможем заняться любовью, и теперь ты мне говоришь, что я не хочу заниматься любовью с тобой? Чушь! Ты совершенно ясно дала понять, что я тебе больше не нужен и лишь стою на дороге у тебя и детей. Ты получила дом, какой хотела, у тебя работа, которую ты хотела, дети, которых ты хотела, и, наконец, ты ведешь такую жизнь, какую всегда хотела. Может, ты хочешь упаковать меня в коробочку и доставать только тогда, когда тебе это удобно? Меня, черт побери, это не устраивает!

Пока Майк говорил, он оставался совершенно спокойным. Но последнее слово он почти выкрикнул и затем грохнул кулаком по столу. Тарелки звякнули, и Ангус проснулся. Он громко чихнул, вопросительно на нас посмотрел и со вздохом улегся поудобнее. Не возражаете, если я попрошу вас вести себя потише? Здесь, вообще-то, один пес пытается спать.

По лицу Майка было видно, что он пытается успокоиться: «Я пытался с головой уйти в работу, но этого недостаточно. Ты меня не хочешь. Ты ни разу не показала, что я тебе нужен». — «Но я показывала! — возразила я. Бессознательно, я взяла в руки вилку и принялась царапать сосновую столешницу. Рука у меня тряслась. — Я постоянно тебе это показывала. Я тебя обнимала, прикасалась к тебе, а ты меня избегал».

— Значит, ты делала это так, что я тебя не понимал. Я был абсолютно уверен, что ты меня больше не хочешь.

— Господи, что за дурацкая неразбериха.

— Да, неразбериха. Это и есть та самая важная вещь, которую ты хотела мне сказать? Что наш брак бесполезен? Что ты хочешь… все закончить?

— Нет! — я была в ужасе. — Конечно, нам нужно было кое-что обсудить, но это совсем другое. Мне предложили работу в ТВ Центре, в Лондоне.

— И? — Майк пристально на меня посмотрел, голос его немного дрожал.

— И я решила отказаться.

— Слава богу! — его рука, до этого сжимавшая вилку так, что костяшки побелели, расслабилась.

— На самом деле, я не только не собираюсь работать в Лондоне, я собираюсь бросить работу здесь. Так будет лучше.

Тишина в кухне стала практически осязаемой. Наконец Майк заговорил:

— Ты имеешь в виду, что собираешься бросить работу здесь и просто… остаться дома?

— Да, — я старалась говорить с уверенностью, которой на самом деле не чувствовала. Почему он воспринимает это с таким трудом? Я набрала в грудь побольше воздуха. — Я больше не хочу оставлять детей на Клэр. Я так не могу. Хочу, чтобы они опять были со мной.

— Но как же мы будем платить за дом?

— С этим мы разберемся. Я не такая уж эгоистка. Я просто чувствую… я просто чувствую, что, если так и дальше будет продолжаться, я сойду с ума. Все на моей работе потеряло для меня смысл. Я больше не хочу каждый день ходить в офис, встречаться с нужными людьми. Меня совершенно не волнует продвижение по службе, мне все равно, что думает Ник. Каждый день мне хочется, чтобы поскорее наступил вечер, и я могла бы поехать домой. Я настолько устала от всей этой беготни, от того, что у меня мало времени на детей, от того, что я не успеваю заняться домом. Том такой милый, и я не собираюсь пропустить его детские годы, и Ребекка действительно во мне нуждается. Я не хочу лет через десять спросить у них: «Ну что, у вас было хорошее детство?» Пожалуйста, Майк. Скажи, что ты не против.

— По-моему, ты уже все решила. — Майк отпил большой глоток вина. Он взглянул на свой бокал, потом перевел взгляд на Плюха, который сидел, уткнувшись носом в ногу хозяина и выпрашивая кусочек мяса. — Это как раз то решение, которое ты можешь принять и без меня.

Потом он встал и, не говоря ни слова, вышел из кухни. Я слышала звук его шагов на лестнице, потом скрипнула дверь нашей спальни.

Суббота, 24 октября

— Ты что, спятила? — Джилл была шокирована. — Ты совершенно и абсолютно ненормальная. Как ты собираешься платить за дом? Как ты будешь платить за школу? Что ты будешь делать с машиной? Как ты будешь жить?

— Ну, ты же, например, работаешь неполный день, — слабо запротестовала я.

— Да. Но я не живу в Хэмптон Корт[41], и мои дети не ходят в дорогущую школу.

Джилл терзала меня таким образом с самого понедельника, когда я позвонила ей и сообщила свои великие новости. Я ожидала поддержки, но не тут-то было.