Сам Даниэль не сразу понял, о чем речь. На самом деле, он вспомнил только в тот момент, когда Мэтт отправился в душ, а Даниэль на кухню. Мэтта несколько раз задерживала полиция, в основном за незначительные нарушения. Всегда отпускала.
Тот случай Даниэль помнил, но для него он не был чем-то из ряда вон выходящим. Амалия позже упоминала, что проблем не возникло, Мэтта взяли случайно вместе с другими. Его крыло подростковым протестом, он и с Даниэлем ничего обсуждать не хотел, предпочитая тусоваться с новыми компаниями.
Наверное, стоило лучше пытаться наладить контакт с младшим братом.
— Я не бросал тебя, — сказал Даниэль. — Когда уехал в семинарию. Я не думал, что это будет выглядеть именно так.
Мэтт даже есть перестал. Потом нахмурился:
— Я знаю. Это было давно, с чего…
— У всех есть моменты, которые гложут.
— О. Гм.
— Я не очень хороший старший брат, но я никогда не бросал тебя. И не брошу.
— Ты лучший старший брат!
Даниэля удивила энергия, прозвучавшая в словах Мэтта. На этот раз он не смутился и смотрел на Даниэля, сжимая вилку так, словно она могла стать оружием или последним аргументом в споре. Внутри Даниэля невольно разлилось тепло, и он скрыл собственную неловкость:
— Тебе просто сравнивать не с кем!
Мэтт фыркнул и вернулся к омлету. Промямлил с набитым ртом:
— Что с твоей рукой?
Он ткнул в рубашку Даниэля, где на белом хорошо виднелось несколько кровавых следов. Пока Мэтт был в душе, Даниэль успел осмотреть:
— Похоже, из-за магии порез открылся. Ничего страшного, надо будет перевязать.
— Ты знаешь, где аптечка.
Даниэль задумчиво помешивал ложечкой чай, хотя вообще-то пил без сахара. Ему нравился процесс, он успокаивал и настраивал мысли на нужный лад. Потому что как бы уютно Даниэль ни ощущал себя с Мэттом, было кое-что поважнее детских воспоминаний.
— Что ты видел, Мэтт?
— Змей. Признаки беды. Около кладбища странный гул и глюки.
— Призраки?
— Не они. Для меня… искажалась сама реальность.
Голос Мэтта дрогнул. Даниэль знал, чего он боялся. Стать безумцем, видеть не только призраков, но вообще то, чего нет. Не отличать от настоящего мира.
— Я не видел змей, — сказал Даниэль. — Только тебя, и на тебя что-то влияло.
— Ты приказал по-латински. Лоа?
Даниэль задумался, потому что любил говорить только то, в чем действительно уверен. Когда он вошел в квартиру Мэтта, то увидел его, скорчившегося и скулящего на полу. И ощутил некую силу. Он не очень-то анализировал, что это, приказал больше по привычке. Теперь же пытался вспомнить все ощущения. Если призраков он не знал, то духи сопровождали его всю жизнь.
— Да, — сказал Даниэль. — Я почти уверен, что это был лоа. Возможно… тот же самый, который прицепился ко мне. По крайней мере, похож.
— Прицепился? В смысле?
— Некоторое время. Он сильный, поумнее моих обычных духов.
— И чего он хочет?
— Чтобы я впустил его. Думаю, речь о теле.
— Ты же…
— Ни в коем случае.
— А я ему зачем? — растерялся Мэтт. — Он может, ну, завладеть мной?
— Без твоего согласия — никогда. И он силен. Для одержимости таким лоа понадобятся мощные ритуалы… или человек, как я. Который слышит без обрядов. Моего согласия было бы достаточно. А я никогда его не дам.
Даниэль запнулся. Ему в голову пришла мысль, что если бы лоа уничтожал Мэтта, он бы согласился на что угодно. А если бы Мэтта не стало… наверное, Даниэлю было бы всё равно на лоа.
Похоже, он произнес это вслух, потому что Мэтт сказал:
— Так он поэтому хочет свести меня с ума? Или убить. Как его прогнать?
— Не уверен, что это будет просто. Он слишком силен. Нужно имя. Без имени этого лоа вряд ли выйдет.
— А как его узнать?
— Я не уверен. Ничем таким никогда не занимался. Настолько сильные лоа редко встречаются, я всегда управлял теми, что слабее. Этот так просто не послушает. Он… либо что-то привлекло его, либо кто-то направил с обрядом и приказом.
— Так давай выясним!
— Меня волнует другое, — Даниэль наконец-то оставил в покое бессмысленную ложку. — Ни один лоа не смог бы так на тебя повлиять. Здесь что-то еще, в тебе самом. И для начала мы разберемся именно с этим. Тогда будешь вне опасности.
— А ты…
— А мне лоа только нашептывает. Уж как-нибудь переживу.
Мэтт молча доел омлет и кинул тарелку в раковину. Вздохнув, Даниэль решил ее помыть. Не то чтобы его настолько раздражала посуда, но это помогало думать.
— Мы пойдем к Айвори.
Мэтт за его спиной застонал:
— У меня от него мурашки по коже!
— Он видит больше других. И он мой друг. Пусть посмотрит, что с тобой не так. Почему тебя настолько захватывают глюки.
— И у тебя.
— Ну, у меня-то лоа.
— А проклятие? Если лоа направили, это может быть проклятием. Сам лоа и есть проклятие!
Даниэль поставил тарелку на полку и обернулся, вытирая руки о полотенце. Он не скрывал удивления, а Мэтт скрестил руки и упрямо выпятил подбородок. Что значило, он вполне всерьез рассматривал вероятность.
— Какое еще проклятие, Мэтт? Уж этого точно нет.
— Ты когда в последний раз спал нормально?
— Да при чем тут это…
— Я видел бабушку.
Мэтт выпалил это быстро, а потом начал сбивчиво рассказывать о том, как ему явилась Эйлин Эш на улице с проплывающими гробами.
