Даниэль смутно помнил, как Мэтт и тетя Вивьен пришли к нему в квартиру, а потом привезли в особняк. Только какие-то урывки. Что случилось с его испачканной одеждой, он тоже не знал, но мог поспорить, она в этой же бочке.
Развернув второй рукой шоколадку, Даниэль начал ее неторопливо грызть. То ли замерзла в холодильнике, то ли сама по себе была старше Даниэля. В особняке ели мало сладкого, так что оба варианта представлялись вероятными.
— Мне надо в книжный, — сказал Мэтт. — Моя смена до вечера. К тому же у матери очередной приступ поучения.
— Ну, она хочет как лучше.
— Я понимаю. Но теперь она считает, мне пора жениться.
Даниэль чуть не поперхнулся шоколадкой, а потом вскинул брови:
— Ну а что? Может, у тебя на примете есть подходящий симпатичный призрак? Кстати, в книжном есть призраки?
— Полно.
— Отлично. Поеду с тобой.
— Ты рехнулся?
— Нет, хочу проверить, сможешь ли показать призраков вне особняка. Тех, которые точно не наши предки. И домой заехать надо.
— Кровь с пола стереть?
— Я больше думал о том, чтобы взять пару вещей. И побриться.
Даниэль не спорил, что ему сейчас лучше оставаться в особняке. В этой мысли все оказались поразительно едины: и Эши, которым дом представлялся неприступной крепостью, и даже Айвори, который утверждал, что это отчасти правда, и влияние проклятия в доме слабее, а приставший лоа так просто не достанет.
Прятаться Даниэль не собирался, но и пренебрегать элементарными мерами безопасности не стоило. В конце концов, запястья еще побаливали, а голова слегка кружилась от потери крови.
— Что это ты такой довольный? — прищурился Мэтт, который как и всегда походил на дворового кота, а не на довольного домашнего. — В твоих сигаретах точно нет травки?
— У меня есть шоколадка. И я выпил кофе.
Даниэль легко улыбнулся и решил всё-таки выразить словами то, о чем на самом деле думал:
— Ничто так не напоминает о жажде жизни как близкая смерть. По крайней мере, когда она обходит стороной.
А не останавливает сердце, не поселяет между ребер холод, от которого ни один плед не избавит.
— Я надеюсь, ты тоже пока поживешь здесь, — сказал Даниэль. — Это странное проклятие и странный лоа. На тебя он уже нападал.
О чем Мэтт, кстати, упомянул лишь вскользь при рассказе остальным. Сейчас отвел взгляд:
— У меня уже лучше с призраками. Лоа больше не пытался нападать. К тому же он ведь до тебя хотел добраться через меня.
— Мы не знаем наверняка.
Мэтт пожал плечами и ничего не ответил, но Даниэль понимал, раз брат не стал спорить, значит, конечно, поворчит, но согласится.
— Ты говорил, что лоа уязвим для предсказаний, — сказал Мэтт. — Ты уверен?
— Да. И это сегодня тоже проверю.
— Подожди конца моей смены.
Даниэль кивнул. Он не сомневался, что при раскладе Таро лоа вряд ли ему что-то сделает, но понимал интерес Мэтта. К тому же предсказания всегда туманны, и брат мог заметить то, что ускользнет от самого Даниэля.
Когда лоа вцепился в него, пока расширял порезы и лакал кровь, Даниэль почти ощущал довольное урчание. Может, лоа и хотел в него вселиться, но крови он тоже жаждал. В тот момент сближения с лоа Даниэль почувствовал и кое-что другое.
Прапрабабка Вайолет точно видела будущее и, возможно, именно из-за этого сошла с ума. И ее мать обладала подобными способностями. Может, и прабабка Корделия что-то видела, но всегда молчала об этом.
Даниэлю казалось, что это упущение, не иметь таких способностей. Но в момент соприкосновения с лоа он увидел… не совсем будущее. Скорее, возможности и вероятности. Они пронеслись мимо, будто лепестки магнолий, которые сорвал ветер. Даниэль не запомнил их, только ощущение, что это область лоа. Он воспринимал время и возможности иначе. Его сила.
И его уязвимость.
Но сейчас, сидя в тихом дворе особняка, смотря на языки пламени и слыша отголоски музыки из дома от оставленной открытой двери, Даниэль внезапно вспомнил, что видел. Короткие вспышки, не будущее, а вероятности будущего, которое могло бы быть.
Он затянулся сигаретой, не отводя взгляд от огня, и его собственный дым извивался, сливаясь с дымом от бочки. Даниэль вспомнил.
Если бы не произошло аварии, Анаис до сих пор была бы жива. Они бы поженились с Даниэлем и вместе жили в той квартире, где сейчас на полу одинокое пятно крови. Даниэль видел смеющуюся Анаис, и летний ветер срывал с ее головы шляпу, трепал ее локоны.
В другой вероятности Даниэль умер — и не вернулся. Он видел собственные похороны и склеп Эшей, пронеслись лица родственников. Айвори молился в своем доме на байу и не желал больше возвращаться в город. Мэтт продолжал писать брату сообщения на телефон, прекрасно зная, что они не дойдут до мертвеца.
— Дан?
Он сморгнул остальные неясные воспоминания о том, что видел, и посмотрел на Мэтта. Тот стоял, пристально глядя на него.
— Ты лоа слушал? Они…
— Нет. Просто задумался. Я всегда считал, ты не любишь мне писать и отвечаешь-то по необходимости.
Мэтт нахмурился:
— С чего вдруг…
— Да так, не обращай внимания. О, что это?
