За вытоптанной лужайкой стоял дом, откуда раздавались приглушенные музыкальные басы, окна мерцали включенным светом. Людей видно не было, только на ступеньках крыльца сидела девушка, в которой Мэтт распознал Ли. Она тоже заметила братьев, неловко поднялась и пошла к ним навстречу. Мэтт сначала подумал, она пьяна, но от нее вообще не пахло алкоголем, Ли попросту была очень смущена.
В коротком черном платье и колготках сеткой, шею украшала россыпь цепочек с крестами. Светлые волосы разметались по плечам, темная помада чуть размазалась, как и густо подведенные глаза.
Даниэль обнял Ли, ни о чем не спрашивая, и развернулся к Мэтту и машине, когда кто-то окликнул их с крыльца. Оказывается, там во тьме стоял какой-то малец с банкой пива.
— Эй, вы кто такие? Он твой парень, Ли?
— Хуже. Они мои братья.
Похоже, юнец решил не связываться или еще не выпил достаточно. Поэтому исчез в тенях, а они спокойно вернулись к машине.
— Что случилось, мелкая? — Мэтт не удержался и потрепал ее по голове.
Как ни странно, она даже не возразила, только фыркнула:
— Неудачная вечеринка. Парень кинул, этот еще привязался… спасибо, что приехали.
— Всё в порядке? — уточнил Даниэль.
— В полном. Жаль только, вечеринка обломалась.
Мэтт подумал о захваченной бутылке бурбона, о разочарованной сестре и брате, который в тишине особняка наверняка будет думать о своей вине. Им всем не помешает встряхнуться. Даже Айвори, как видел Мэтт через стекла машины, рассматривал руки, где под ногтями еще оставалась чужая кровь.
— Устроим свою вечеринку, — заявил Мэтт. — Ничего такого, немного развеемся.
К его удивлению, никто не возражал, и уже скоро таксист привез их за город к полуразрушенной церкви с покосившимся крестом.
Пока Даниэль расплачивался с водителем, Айвори, поразительно быстро нашедший общий язык с Ли, рассказывал ей что-то о церквях и архитектуре, указывая на истертую латинскую надпись над входом. Мэтт нащупал нужный кирпич, отодвинул его и достал несколько припрятанных свечей.
О церкви ходило много слухов, но Мэтт и без Айвори знал, что на самом деле никаких зловещих историй здесь нет. Всё прозаично: когда-то церковь стояла на территории плантации, потом ее забросили. Дома разрушились, а это здание стало местом тусовки многих новоорлеанских подростков.
Внутри сохранились только стенки и лавочки. Причем последние имели мало отношения к старинным, но их притащили, чтобы можно было где-то сидеть. На щербатом каменном алтаре ставили свечи, он весь оплыл воском, там Мэтт устроил и собственные. Достал припасенный виски.
— Ты уже начал пить? — притворно ужаснулась Ли.
— Он дегустирует, — хмыкнул Даниэль, кидая на первую лавку рюкзак со своими вещами из квартиры. — Между прочим, это бурбон, который стоит, как почка.
Мэтт с сомнением посмотрел на бутылку. Он не очень разбирался в алкоголе, но ему не показалось, что тут прямо что-то особенное.
— Как почка? — со скепсисом уточнил он.
— Ну, может, и не твоя, если будешь столько пить.
— Эй, я же взял для всех! Бурбону было одиноко у тебя на полке. Зачем вообще покупал?
— Я не покупал. Клиент подарил отцу, а тот решил, что это часть приобщения к семейному бизнесу, и отдал мне.
— Чувствую себя быдлом, — пробормотал Мэтт. — Потому что не понимаю, что в нем такого хорошего.
— Дай попробовать.
Даниэль тоже не особо оценил, пить много не стал. Скорее всего, опасался, что это ослабит контроль, а с проклятием и лоа рисковать не хотел. Айвори отказался наотрез:
— Я еще от вчерашнего не отошел.
Ли нравилось чувствовать себя взрослой, поэтому протестовать она не стала. Включила музыку на телефоне и положила его между зажженных свечей. Правда, много не пила, так что основная часть бурбона досталась Мэтту.
Он стоял, облокотившись на алтарь, и кивал в такт музыке. Айвори сидел на лавке, смотря на всех с широкой улыбкой, пока Ли танцевала вместе с Даниэлем. Они оба отлично двигались и явно получали удовольствие от процесса.
Когда Ли вытащила танцевать Айвори, он не стал упираться слишком долго, но выглядел довольно неловким. Ли всегда было сложно отказать с ее ненавязчивым обаянием.
Мэтт иногда думал, почему всем его братьям и сестрам досталось хоть немного эшевского очарования — кроме него самого. Даже Стелла, дочь тети Вивьен, росла далеко на севере, бывала в Новом Орлеане только летом, но улыбалась точно так же, как Ли, а ее голос неуловимо напоминал бабушкин.
Когда приезжала, она регулярно разбивала парочку мужских сердец. В последний раз вроде бы три. Шла на рекорд!
— Тебе досталась вся фамильная упертость, — однажды рассмеялся на такие заявления брат. — Если кто-то из нас и будет добиваться желаемого, так это ты.
Даниэль забрался на алтарь, держась за ржавый крест. Он уселся подальше от свечей и закурил. Протянул руку за бутылкой, а Мэтт решил перехватить сигарету, но промахнулся, чуть не навернувшись, и вцепился в брата. Даниэль усмехнулся и поднял его буквально за шкирку.
— Да ты пьян!
— Бурбон не так уж плох, — проворчал Мэтт.
