Но отрицать было бессмысленно. Если бы она могла остаться здесь, с ним, навсегда, она бы осталась. Она не испытывала ничего подобного с тех пор, как в далёком детстве пряталась в гнёздышке. Это было чувство защищённости, безопасности, мира и покоя, а окружающий мир вдруг наполнился красками и чудесами.
Позже она узнала горькую правду: скрытую, ужасающую натуру большинства существ, которые использовали и издевались над теми, над кем имели власть. О тех, кто наживался на страданиях, причинённых другим.
Это не имело отношения к происходящему сейчас. Но Танис ненавидела демонов, которые продолжали терзать её душу. От них не было покоя.
Эта мысль натолкнула её на размышления о внутренних демонах Дэша, из-за которых почернел его рог. Она точно знала, насколько они голодны. Ей приходилось бороться со своими собственными. Ужасающей потребностью наброситься на окружающих всякий раз, когда она чувствовала угрозу или была загнана в угол. Те, кто никогда не подвергался насилию, не могли этого понять.
Для них это было непостижимо.
Испытывать такую ярость, что её невозможно передать словами. Если и существовал способ усмирить внутренних демонов, она его не нашла. Единственное, что ей удавалось – избегать всего, что могло разбудить бурю негодования. Определённые места... слова...
Иногда даже запах мог разбередить старые раны.
И тогда болезненные воспоминания нахлынули бы с новой силой, а ярость вырвалась бы наружу так, что хотелось бы отомстить тем, кто причинил ей боль.
Именно поэтому она избегала всех. Нашла утешение в одиночестве и свитках. Неважно в чём, лишь бы не думать о прошлом и боли. Она научилась хорошо прятаться.
Улыбаться и даже шутить, несмотря на скрытую за тщательно продуманным фасадом никогда не отпускающую боль.
Как Дэш.
«Мне следовало бы бояться».
Но он утешал её, прекрасно понимая и разделяя её чувства. И сейчас она нуждалась в нём и его утешении больше, чем хотела бы признать.
Как странно, что в разгар такого кошмара она нашла его.
Но как долго это продлится? За ним охотились, и к этому времени её отец наверняка уже обнаружил её отсутствие. И понял, что она пошла против его воли. Он не искал её после похищения, но теперь, когда она ослушалась, наверняка отправит следопытов.
Отец терпеть не мог неповиновения. Он прикажет притащить её обратно в цепях, чтобы наказать.
Это одна из причин, почему она хотела стать человеком: успеть завершить миссию до того, как шпионы и ищейки её отца её найдут.
«О чём ты думаешь, Танис? Учитывая всё, что произошло за последние несколько дней, это вряд ли закончится хорошо. Ты же знаешь – счастливых концовок не существует. Это сказки для детей и глупцов. Реальный мир полон страданий. Наши враги найдут нас. Без вариантов. Вопрос лишь в том, успею ли я отомстить за Дэвина до того, как они убьют меня... или Дэша».
Ронан выхватил лук из рук Мисчиф, когда она прицелилась в Кразис.
— Не стреляй в ворону, — в его голосе слышались раздражение и нетерпение.
Мисчиф надулась, а затем топнула ногой.
— Пожалуйста... Это мой моральный долг.
Взлетев на верхушку столба, где она была частично скрыта от Мисчиф, Кразис пристально посмотрела на них.
— Убей ворону-посланницу — и Верховный Король убьёт тебя.
Кадок рассмеялся, покачиваясь в дверях конюшни.
— Кто хочет поставить на это?
Откинув голову назад, Ронан издал глубокий, гортанный стон. Что он такого сделал, что его назвали лидером этих имбецилов?
Ну, справедливости ради, надо сказать, что они были пьяны.
Всё ещё...
В кулаке он держал лук Мисчиф, вырезанный вручную из тёмного дерева.
— Я конфискую это, Мисси.
— Ненавижу, когда ты меня так называешь, — в её золотистых глазах вспыхнул гнев. Мисчиф тяжело опустилась на землю и провела рукой по соломе. — Почему мы в конюшне? Я думала, мы в борделе.
Кадок кивнул на Ронана:
— Это его вина. Я так думаю. О чём мы говорили? Кажется, я принимал ставки в карточной игре. Или в игре волшебников. Или что-то в этом роде.
Ронан покачал головой. Только ради Дэша он мог вытерпеть это. В противном случае он оставил бы этих двоих отсыпаться после выпитого эля в уютном борделе, в котором он их нашёл.
Люди...
Особая порода. Хотя, справедливости ради, требовалось много эля, чтобы привести Мисчиф в такое состояние. Обычно мародёры не бывают такими счастливыми. Её народ был известен мастерством владения мечом, свирепостью и способностью перерезать горло любому, кто встанет у них на пути, даже когда они по колено в воде. Честно говоря, он не видел её такой пьяной с их детства, когда Дови пригласила её на соревнование по выпивке, закончившееся ужином на ботинках Дови.
И прошло много времени с их последней встречи. Она оставалась по-прежнему прекрасной. Даже с размазанной по смуглой коже краской на лице и клочками соломы в косах.
К тому же она не была суровой и хмурой.
Но при этом напрочь не желала сотрудничать.
Ронан перехватил её, прежде чем она направилась обратно в публичный дом, из которого он их вытащил.
— Нет, ты туда не пойдёшь.
— Перестань портить нам удовольствие... развлечение.
— Забавы, придурок, — подсказал Кадок.
