Сказанное поразило его почти так же сильно, как приветствие Дови.
— Я не понимаю…
Рипер махнул головой в сторону пергамента.
— Подумай. Если ты хочешь выиграть время и спрятаться до того, как придёт пора произносить смертельное заклинание, разве не идеально отправить врага на поиски того, что у тебя под носом?
Дэш выругался.
— Всё это было подстроено.
— И я так думаю. Зачем ещё выбирать Пагос из всех мест Тринадцати Королевств?
Он был прав.
— Мне следовало сразу об этом догадаться.
— Твоя голова была занята другим. Мы все это понимаем. Легко упустить важное, когда ты подавлен.
Дови прочистил горло.
— Сожалею о твоей утрате.
Дэш не ответил. Он просто не нашёл слов. Боль была ещё слишком свежа.
Смерть сестры до сих пор не укладывалась у него в голове, и он не представлял, как справиться с потерей. Поэтому он старался не думать об этом.
Пока.
— Я ценю это, — сказал он. Единственное, на что хватило слов. Жалко, ничтожно мало — учитывая всё, что они пережили.
Оглядев двор, Дэш заметил державшихся на расстоянии любопытных зевак, пытавшихся понять, почему они трое вообще дружат.
— Как ты, Дови? — спросил он.
Эльф пожал плечами.
— Сегодня никого не убил. Но всегда есть завтра.
Возможно, это и было лучшим, что он мог сказать. Его выдержка всегда поражала Дэша. Так же, как и сам факт, что Дови вернулся домой. Никто из них до сих пор не понимал, почему он вообще решил вернуться из плена в Алариум, учитывая всё, что эльфы сделали с ним и его матерью.
Но в этом и была особенность Дови. Он редко делился своими мыслями и чувствами.
Кразис расправила крылья.
— Хотите, чтобы я что-то передала остальным, сир?
— Будь осторожна. Мы прибудем в Ликордию, как только сможем. Пока нас нет, не высовывайся.
— И скажи Адерине, чтобы не приближалась к моей комнате, — буркнул Рипер.
Дэш нахмурился.
— Мне стоит узнать подробности? Или лучше нет?
— Лучше нет.
И всё же Дэш ему не верил.
Может, из-за необоснованности комментария. Между этими двумя определённо было что-то… странное. Но Дэш был слишком устал, чтобы вникать, и знал: даже если бы Рипера избили до полусмерти, тот всё равно не вдавался бы в подробности.
Поэтому он не стал развивать тему. Осторожно погладил Кразис по голове.
— Ты тоже будь осторожна, Крази.
Она склонила голову.
— И вы, сир. — С этими словами она спрыгнула с его плеча и полетела прочь.
Дэш смотрел, как ворона исчезает в темноте.
Как только она скрылась из виду, Рипер хлопнул его по плечу.
— Так… что там насчёт дракайны?
— Даже не начинай.
Рипер нарочито цокнул языком.
— Мне казалось, ты поклялся больше никогда не рисковать своими магическими силами.
Дови рассмеялся.
Дэш заскрежетал зубами от их насмешек.
— Вы оба — заткнитесь. Пока я не забыл, что вам должен, и не выпотрошил прямо здесь.
Рипер тут же отступил и поднял руки.
— Молчу, молчу. Но ведь ты и сам знаешь, сколько усилий ушло на то, чтобы добиться перемирия между драконами и единорогами.
Ему ли не знать. А учитывая надвигающуюся войну с кентаврами, им сейчас точно не нужен ещё и конфликт с отцом Танис.
И всё это навело Дэша на одну мысль.
— Знаешь, меня не отпускает один момент.
— Какой? — Рипер приподнял бровь.
— Плакат о розыске — фальшивка? Или все семь королевств действительно восстали против меня и назначили награду за мою голову? И если их семь — то какие именно?
Дови и Рипер обменялись взглядами, прежде чем Рипер ответил:
— Всего Тринадцать Королевств. Мы можем смело вычеркнуть Ликордию, Тинмару, Алариум, Пагос и Индэру. Остаётся восемь. Среди них — кентавры, которые сейчас сидят на твоём троне.
— Из твоих слов выходит, Рип, мне следовало быть более добрым и благородным монархом.
Рипер фыркнул.
— Даже мысли такой не было. На мой взгляд, мы, наоборот, упустили несколько голов, которые стоило бы насадить на пики.
— Начнём с Миры.
После этого они оба повернулись к Дови.
Он даже вздрогнул.
— Не смотрите на меня так. Если бы вы тогда послушались меня и убили эту суку, сейчас нам не пришлось бы прорываться с боем в Ликордию. — Он встретился с Дэшем взглядом, и в его глазах пылала ненависть, обжигающая до самого нутра. — В этот раз можно мне оторвать ей голову?
Дэш хотел оставаться благоразумным. Быть королём, которого обучал Мартен, а не сыном своей безжалостной матери и хладнокровного отца.
Но, если быть честным…
Он хотел прикончить Миру так же сильно, как и Дови.
— Не могу этого гарантировать, Дови.
— Почему?
— Потому что если доберусь до неё первым — сам прикончу.
— Что будем делать?
Бинк шикнул на глупого человека, пытаясь придумать хоть что-нибудь, чтобы вытащить их из этого положения. Вот тебе и контроль над ситуацией.
Он ничего не контролировал.
— Нам нужно затаиться, — прошептал он Форту, заставляя человека пригнуться. Они находились в одной из нижних комнат дворца, пытаясь скрыться от глаз и ушей кентавров.
Сейчас он не знал, жива Керина или мертва. Да и это не имело значения. Мира подвергла её пыткам из-за палочки, которая по-прежнему лежала у него в сумке на боку.
