Гарри знал, за что он Снейпа точно сожжет или столкнет на него котел с иглами дикобраза в растворе — и Снейп, похоже, тоже догадался, чем Гарри можно глубоко задеть, но все-таки их с Гермионой не рассадил: тут Гарри и решил, что Снейп все-таки не сволочь, а непростой человек.
А Лонгботтом тем временем разбудил свои таланты по приготовлению боевых зелий — Гарри заметил в его руках иглы дикобраза, даже успел сказать громким шепотом: «Иглы не трожь!», — но Невилл уже запустил их в котел и получил фейерверк жгучей жижи в лицо. Гарри выхватил палочку и махнул в сторону Невилла, пока его действительно хорошо не прижгло, но от красных пятен и волдырей спасти Невилла не умел.
— Поттер, что вы наколдовали? — резко спросил Снейп, но и не спросить он не мог, нельзя же вести к целителю ученика, на которого поверх зелья наложено неизвестное заклинание.
— Обезболивающее, сэр! — с готовностью откликнулся Гарри. — Поможет минут на пять, я не умею закреплять.
— И на том слава Мерлину, — отрезал Снейп, закрепленное обезболивающее парализовывало нервы, и его нужно было снимать контрзаклятием. — Три балла с Гриффиндора за то, что вы колдовали до приезда в школу.
В определенном смысле Снейп был прав: то, что Гарри и Гермиона нелегально разучили почти всю программу за первый курс, не должно было им сойти с рук совсем уж безнаказанно, хотя и Флитвик, и МакГонагалл делали вид, что верят, будто Гарри и Гермиона такие самородки, у которых все получается с первого раза. Так что Гарри решил не обижаться и Снейпа поизучать, своим любимым экспериментальным методом.
— Я восхищаюсь вами, профессор, — сказал Гарри, подойдя после урока.
— Вот как? — язвительно спросил Снейп, подняв глаза от классного журнала: когда он слышал только голос Гарри, у него возникало впечатление, что Джеймс Поттер воскрес и сейчас накидает ему лещей.
— Вы ведь можете нас всех перетравить, и, честно говоря, нас есть за что, — признал Гарри. — Но вы столько лет сдерживаетесь.
— Ступайте, Поттер, — сердито ответил Снейп. — И послушайте доброго совета: молчите больше.
Первые две недели во внеурочное время Гарри и Гермиона болтались по замку, изучая его закоулки и привыкая к двигающимся лестницам, окликающим их портретам и летающим вокруг привидениям. Сириус, отбывая в Кувейт, подарил им хорошую карту Хогвартса, посетовав, что отличную карту у него на шестом курсе отобрал Филч, и теперь на подаренной карте возникли понятные только им двоим отметки о тех неожиданностях, которые встретились им на пути.
Неожиданностью, которую не отметишь на карте, были постоянно встречающиеся по пути группы студентов, и их всех интересовал Гарри и шрам на его лбу. Практически все были хорошо воспитаны и перемывали Гарри кости издалека; Гарри рвал дистанцию, подходил знакомиться и протягивал парням руку, представлял им Гермиону, задавал какие-нибудь вопросы, присматривался, заводил знакомства. Сложнее было с девушками: в маггловских классах Гарри и Гермиона, конечно, знали своих одноклассниц, но и только — Гарри общался с пацанами, и Гермиона вместе с ним была частью мужской компании, к ней быстро привыкали, как привыкают к чьей-то девушке или сестре. Гарри никогда не интересовала ни одна девушка, кроме Гермионы; одноклассницы в маггловских школах, будучи старше его на три-четыре года, не интересовались им тоже. А вот в Хогвартсе Гарри или хотя бы его история и невольная слава были интересны даже старшекурсницам; Гарри подходил знакомиться все равно, чтобы его не рассматривали с пары десятков футов, как диковинного зверька в зоопарке, и интерес к нему от этого еще возрастал, хотя он никогда не подходил один и всегда демонстративно обнимал Гермиону за талию. Гарри девушки считали смелым и немного резким парнем — комфортно ему в такой ситуации не было, но он умел держать себя в руках — а вот про Гермиону за глаза говорили, что она ничем такого парня не заслужила, и это суждение было не перебить никакой похвалой, на которую был способен Гарри — критерии оценок у многих девушек были совсем другие, и четких правил, по которым строилась пацанская иерархия, у них не было, тут не помогли бы истории про полет на высоте в восемьсот футов или про поездки зацепом на грузовиках.
Поэтому Гермиона сразу потеплела к Тонкс, хотя это и не особо прибавило ей старших подруг: Тонкс общалась в основном с пацанами и с Гарри разговаривала так же.
— Привет, дядюшка, — говорила Тонкс, по-мужски протягивая Гарри руку: Тонкс однажды немного заинтересовалась своей родословной, высчитала, что Гарри приходится ей троюродным дядей, и ее это позабавило, — привет, Гермиона. Что поделываете: гоняете малышню по спальням бушлатами?
— Узнаю стиль Сириуса, — весело отвечал Гарри и пожимал Тонкс руку.
— Как он там — жив, цел? — неожиданно спросила Тонкс. — Совы дотуда не долетают.
— Можно же обычной почтой написать, — напомнил Гарри, он обрадовался такому разговору как весточке из дома, из родного ему мира. — Сириус в порядке, только пишет редко. Еще одну звездочку недавно получил.
