— Да, — просто сказала Батильда. — Он, конечно, не был мясником, как Гёт или Эйхман, и был куда поумнее Хёсса. Геллерт был ницшеанцем, он считал, что цель человечества — породить сверхчеловека, а цель магов — стать сверхлюдьми. Он скорее ответственен за то, что он и магглов пытался сделать сверхлюдьми — союзники все его эксперименты списали на действие первитина, а вот многим из волшебников стоило бы задуматься, почему стремление расширить нашу природу и получить силы, которые нам не положено иметь, сделало столь многих безумцами. Геллерт думал, что он помогает людям стать сильнее и лучше, но в итоге их погубил.
На следующей фотографии снова был юный Гриндельвальд, в обнимку с другим приятным юношей его же лет. И в позе, и в выражениях лиц, и в том, как они поглядывали друг на друга, мало интересуясь смотрящими на колдографию, было видно, что они близкие, воистину задушевные друзья.
— Второй — это мой сосед, Альбус Дамблдор, — пояснила Батильда. — Сириус, посмотри — он здесь куда моложе тебя, а ведь наломал уже дров. Может, ты к тридцати нажил поменьше ума, но ведь ты остался чист, как требует девиз твоего рода. Я знаю, знаю, что ты воевал. Главное — что на войне ты был верен присяге и правилам чести.
— Дамблдор в молодости был другом Гриндельвальда? — с неверием спросил Гарри, а Гермиона поняла, что имела в виду Батильда, когда говорила, что многого в книгах не напишешь — поединок Дамблдора и Гриндельвальда в 1945 году теперь выглядел совсем иначе: куда глубже, интереснее и трагичнее.
— Альбусу всегда было свойственно считать, что он знает лучше других, что им нужно, — пояснила Батильда. — Поэтому ему было интересно с Геллертом: тому было, что предложить людям. А что люди этому часто сопротивляются всей душой — так о причинах, по его мнению, надо было говорить с Геллертом, а не с теми глупцами, что не понимают своего блага. Таких людей, как Альбус, много, и многие из них хорошие — просто они ровно противоположны тому, кем должен быть историк. Они слишком много думают о том, как сделать правильно, как заставить жизнь совпасть с их собственными идеями, и совсем не интересуются тем, почему другие выбирают то, что выбирают, и почему другие считают именно свой выбор верным. Сириус, ты слушаешь меня?
— Я вас слышу, Батильда.
— Вот ты думай теперь о том, как совместить девиз вашего рода с тем, чтобы не быть как Альбус — и как Пиний Нигеллий, кстати. Ты большой мальчик, ты разберешься. А Альбус, в общем-то, во многом остался таким, каким был, потому он и стал директором школы. Чтобы такие люди изменились, им нужна большая трагедия и большая любовь. Трагедии у него, конечно, были, а вот большой любви не случилось, — Батильда еще раз посмотрела на колдографию Альбуса и Геллерта и убрала ее в альбом.
— Крафти, принеси гостям чая и имбирного печенья, — распорядилась Батильда. — И мне пора уже принимать отвар.
— Слушаюсь, моя госпожа, — с подобострастным обожанием отозвался домовик, возникая у кресла Батильды, и Гермиона опять внутренне поежилась, когда это странное, обожающее и порабощенное своим обожанием существо подало ей чашку и блюдце.
— Гермиона, ты внимательно меня слушала? — спросила Батильда. — Ты не знаешь, что лучше для других. И отнесись к их поведению легче — ты красивая девочка, и в твоем присутствии порой даже достойные юноши будут на время превращаться в домовых эльфов, особенно когда у тебя фиолетовые глаза.
Гарри сделал из услышанной истории другие выводы: когда они вышли из дома Батильды, он рассказал Сириусу о том, что кто-то хочет отправить их с Гермионой на поиски философского камня, а Гермиона предположила, что камень спрятан под люком с цербером и искать камень будут не одни они.
Был ли тому виной рассказ Батильды, недоверие Дамблдора и его нежелание добиваться оправдания Сириуса, как это сделал под конец жизни Арктур, а может, Сириус просто стал опытнее и старше — но Сириус сразу согласился с подозрениями Гарри и Гермионы и понял, кто должен форсировать события, чтобы Сириус и его друзья успели вмешаться на своих условиях. Но даже необходимость не дать крестнику и его девушке впутаться в опасные взрослые игры не могла заставить Сириуса встретиться со Снейпом: детские ссоры Сириус перерос, а вот то, что Снейп выдал Вольдеморту часть пророчества, простить так и не смог. Нужен был человек из волшебного мира, который отправится к Снейпу, и тут разговор с Батильдой Сириусу помог: Сириус понял, что надо искать не самого честного, не самого ему близкого, а того, кто ради Гарри и Гермионы нарушит приказ и наплюет на закон, и желательно убедиться, что этот человек так уже поступал. Так же Сириус отбирал и других людей на это дело, и в результате в тоннель под Визжащей Хижиной, ведущий к Хогвартсу, вошли только он, Кингсли и сослуживцы Джона Грейнджера, и двое волшебников впервые со времен принятия Статута провели в стены Хогвартса десяток магглов.
