Узнать о собственных ведьмовских корнях, стать сиделкой для выжившей из ума провидицы, заполучить в друзья призрака, по уши влюбиться в демона… Мне было всего девятнадцать и казалось, что всё это – полнейший бред. Но я ведь влюбилась. И чуть не погибла от этой любви, потому что красавец-обольститель из моих снов оказался бессовестным инкубом, питающимся потомственными ведьмами. Да, меня успели спасти и спрятать, но что теперь делать с любовью? Она ведь настоящая. Единственная. Она навсегда…В «Доме престарелых ведьм» мои приключения только начинаются, а куда заведёт меня этот удивительный путь – время покажет.
– Что вы себе позволяете?!
– Только то, что позволяете мне вы.
Он смотрел на меня пристально, с лёгкой усмешкой, продолжая при этом расстёгивать пуговицы на своей белоснежной рубашке. Наверное, нужно было сказать что-то ещё, чтобы остановить это безумие, но почему-то не хотелось. Разве в моей жизни так много радостей, чтобы отказываться от них? Пусть это всего лишь сон. Пусть этот обаятельный мужчина не существует на самом деле, но я ведь имею право хотя бы на приятные фантазии?
Мне нравилось в нём всё: ленивая грация сытого кота, небрежность жестов, многозначительность предназначенных мне взглядов, ироничный изгиб чёрных бровей, чувственность губ… Рядом с ним хотелось думать только о том, чем я заслужила такое счастье. Да, он плод моего не в меру разыгравшегося воображения, зато какой! В реальности такой мне точно не светит ни за какие коврижки, так пусть он будет моим хотя бы во сне.
Отшвырнув в сторону рубашку, он сделал шаг вперёд, лишая тем самым меня путей к отступлению. А зачем отступать? Зачем бежать от желаний, которые просыпаются внутри от одного только его прикосновения? Да и куда бежать-то? В этих снах ничего нет, кроме большой кровати, страстного мужчины и беспросветной тьмы вокруг.
– Это в последний раз.
В его голосе слышалось одновременно обещание и огорчение. Тёплые пальцы скользнули по моей щеке вниз и замерли на подбородке.
– Почему? – выдохнула я, закрыв глаза и подняв лицо в ожидании поцелуя.
Он не ответил. Просто провёл большим пальцем по моим подрагивающим от предвкушения губам и…
* * *
– Ирка, проснись! Ирка! Майская, если ты сейчас не откроешь глаза, я вылью тебе на башку ведро ледяной воды!
– Интересно, где ты собираешься взять ведро? – проворчала я, облизнула пересохшие губы и с трудом разлепила непокорные веки.
– Ну хвала богам! – облегчённо вздохнула Наташка, присаживаясь на край моей постели. – Я уж думала, что ты кони двинула. Лежишь тут такая тощая и бледная… Ты на онкологию проверялась? Вообще была у врача или опять народной медициной себя гробишь?
– Была.
– И?
– Всё со мной нормально.
– Ага, я вижу, да, – не без сарказма заметила подруга. – С каких пор считается нормальным отощать за два месяца до состояния обтянутого кожей скелета? Ты на себя в зеркало смотрела?
– Нет.
Наташка одарила меня сердитым взглядом и выпятила подбородок, что могло означать только одно – блаженное пребывание в объятиях вымышленного любовника для меня окончено, и сейчас подружка будет вытряхивать из меня душу, пока досконально не выяснит, что со мной происходит.
– Подъём, Майская. Мы едем в больницу.
Ну вот, чего и следовало ожидать. Зная Наташку, как облупленную, можно было даже не сомневаться, что она сразу же развернёт бурную деятельность по моему спасению.
Мы выросли вместе. Жили в соседних подъездах, ходили в садике в одну группу, в школе сидели за одной партой и даже в институт собирались поступать один и тот же, но на этом моменте судьба решила, что пора нас разделить. Я с треском провалила вступительные экзамены, потому что влюбилась, как кошка, а подруга всё же прорвалась на одно из бюджетных мест и теперь добросовестно училась на экономиста. Или на бухгалтера… А я последний год занималась чем попало, включая попытки закончить хоть какие-нибудь курсы и найти мало-мальски приличную работу. Видеться стали намного реже, поскольку у Наташки появились новые друзья и увлечения, но если всё же удавалось встретиться, неугомонная и жизнерадостная оптимистка сразу же принималась меня воспитывать и фонтанировать идеями насчёт того, как превратить моё никчёмное существование в сказку. Вот как сейчас.
– …У меня тётка работает в областной поликлинике, так что мы тебя быстренько на ноги поставим, не боись. Майская, ты меня слышишь вообще? Или опять ушла в себя?
– Натусь, я никуда не поеду, – выдавила я из себя, чувствуя, что не смогу без посторонней помощи даже с кровати встать, не то что куда-то путешествовать.
– Это ещё почему? – нахмурилась она ещё сильнее, хотя казалось, что хмуриться дальше уже некуда.
– Не хочу.
– А чего ты хочешь? Загнуться здесь? Ну уж дудки! Вставай давай!
– Уйди, а? Пожалуйста.
Наташка с минуту буравила меня негодующим взглядом, а потом и правда ушла. Ненадолго. В кухню. Заглянула в холодильник, похлопала дверцами шкафчиков и вернулась, рассвирепев окончательно.
Следующие несколько часов превратились для меня в настоящий кошмар. Я была безжалостно стащена с кровати, вымыта, напоена горячим чаем, обряжена во что-то, что раньше было впору, а теперь висело на мне, как на вешалке, засунута в такси, доставлена в областную поликлинику и передана с рук на руки Алевтине Павловне, которая хоть и работала офтальмологом, но связи имела обширнейшие. К вечеру в моём несчастном организме не осталось ни одного места, куда бы не заглянули полчища докторов, но в итоге выяснилось, что я всего лишь страдаю затяжной депрессией. Ну и там сопутствующие – истощение, анемия и иже с ними.
