Наконец он пришел в отчаяние и украдкой поглядел на крестьянина – посмотреть, как тот работает мотыгой. Крестьянин мерно взмахивал инструментом и опускал его, и всякий раз острие оставляло на земле глубокий след. Юань надеялся, что крестьянин не заметит его взглядов (все же в нем немножко взыграла гордость), но потом ему стало ясно, что крестьянин все видел и с самого начала посмеивался над тем, как Юань оголтело размахивает мотыгой. Поймав очередной его взгляд, он с новой силой разразился смехом и, перешагивая через борозды, пошел к Юаню.
– Да неужто ты подсматриваешь за соседом, ученый муж?! А книги тебе на что? – Он опять захохотал и добавил: – Разве в книгах не пишут, как держать мотыгу?
Тогда Юань стал бороться со своим малодушным гневом. К его собственному удивлению, он был неприятно раздосадован насмешками простолюдина, и его огорчало понимание, что он не может даже взрыхлить этот крошечный клочок земли, и как же ему сеять в нее семена? Однако в конце концов разум все же возобладал над гордостью. Юань уронил мотыгу, тоже улыбнулся, стерпев насмешки крестьянина, отер мокрое лицо и кротко произнес:
– Ты прав, сосед. В книгах об этом ничего не говорилось. Я готов учиться у тебя, если ты будешь так добр и объяснишь мне, как управляться с мотыгой.
Эти простые слова пришлись по душе крестьянину. Юань ему понравился, и он перестал над ним смеяться. На самом деле он втайне гордился, что он, простой крестьянин, мог чему-то научить этого молодого человека – явно ученого, с правильной грамотной речью и умным лицом. Напустив на себя немного напыщенный вид, крестьянин взглянул на Юаня и важно произнес:
– Первым делом посмотри на себя и на меня, и скажи, кому из нас орудовать мотыгой проще? Кому не придется обливаться потом?
Юань посмотрел и увидел, что крестьянин, сильный и загорелый, с коричневым лицом, румяным от ветра и солнца, был гол по пояс, в коротких штанах до колен и сандалиях на босу ногу. Видно было, что движения его тела ничем не стеснены. Тогда Юань улыбнулся и, не сказав ни единого слова, снял с себя тяжелую верхнюю куртку, затем нижнюю, закатал рукава по локоть и приготовился работать. Крестьянин поглядел на него и вдруг опять воскликнул:
– Да у тебя кожа, как у женщины! Взгляни на мою руку!
Он приставил свою ладонь к ладони Юаня и раскрыл ее.
– Смотри, сколько ты натер мозолей! Ты так слабо держал черенок мотыги, что он и мою натруженную руку стер бы в кровь!
Затем он взял мотыгу и показал, как держать ее двумя руками: одну поближе и покрепче, а вторую подальше, чтобы направлять замах. Юаню было не стыдно учиться, и он не оставлял попыток, покуда железное острие мотыги не стало врезаться в почву метко и с силой, всякий раз отсекая пласт земли. Тогда крестьянин похвалил Юаня, и он обрадовался похвале так же, как если бы учитель высоко оценил его стих, хотя его самого этого удивило, ведь то был всего лишь крестьянин.
День за днем Юань приходил возделывать свой клочок земли, и больше всего ему нравилось работать одному, без других учеников, потому что, когда их было много, крестьянин к ним не приближался и работал на дальних полях. Если же Юань был один, крестьянин охотно подходил поболтать и показывал, как сеять, прореживать всходы и различать вредителей – червей и жуков, – готовых сожрать молодые ростки на корню.
Юаню тоже было чем поделиться с крестьянином. Когда нагрянули вредители, в своих книгах он прочел о заграничных отравах и обработал ими свой участок. Когда он делал это впервые, крестьянин опять засмеялся: «Что же ты, еще не понял, что надо смотреть на меня, а не в книги? Ведь книги не научили тебя ни держать мотыгу, ни сажать бобы, ни пропалывать!»
Однако, увидев, как черви съеживаются и погибают прямо на листьях бобов, он посерьезнел и уже чуть тише сказал:
– Клянусь, расскажи мне кто про такое диво – не поверил бы! Выходит, эти вредители – не воля богов! Человек может от них избавиться! Значит, и от книг есть какая-то польза… И очень большая польза, ведь что толку сеять и жать, если все сожрут черви.
Тогда он попросил немного отравы и для своей земли, и Юань охотно с ним поделился. Благодаря таким обменам они с крестьянином стали прямо-таки друзьями, и Юань был очень благодарен крестьянину, что на его участке все росло лучше, чем у остальных, а тот был благодарен Юаню за то, что его бобы не сожрали вредители, как это случилось на полях соседей.
