Аистята уже без родительских уговоров срываются с гнезда и кружатся над домом, над садом, будто прощаясь заранее до весны. Они то улетают от гнезда, то вновь возвращаются, кружатся около родителей, видимо дожидаясь похвалы. И, получив её, успокаиваются на время, пока снова кто-нибудь не нырнёт, охваченный восторгом, вниз с гнезда.
«Скоро в полёт! Скоро в полёт!» — повторяют они, показывая друг другу своё умение летать. Они стали смелыми, не боятся ушибиться. Боль пройдет. Главное, можешь летать.
И аистята торопятся облететь окрестности Заячьих Двориков, чтобы — запомнить родные места.
На пчельнике папа готовит пчёл к зимовке. Переводит их на зимние квартиры. Ему помогает Кирилл. Папа перестал делать вид, будто не замечает Кирилла. Он узнал от Каллистратыча, как выпрашивал Кирилл у него Звёздочку, чтобы в ураган мчаться лесом домой, где ждут его испуганные близнецы и Тимоша. И папа был обрадован этим. Такой характер ему нравится. Значит, можно положиться на Кирилла.
Анюта с Гришей через несколько дней пойдут в первый класс. Им ещё не исполнится к тому времени по семи лет, но они не хотят больше ждать, не хотят, чтобы пропадал у них почти целый год. Они хотят учиться в этом году. И мама согласилась отдать их в школу. Анюта с Гришей попали в ее класс, потому что в школе был только один первый класс, а мама с этой осени должна была учить первоклассников.
— Не радуйтесь, — остановила она близнецов, когда те обрадовались, что будут учиться у своей мамы. — Я для вас мама только дома, а в школе я буду вашей учительницей. И называть вы меня будете, как все: не мама, а Елизавета Николаевна. Запомнили?
И она посмотрела на них самым строгим взглядом, какой только могла изобразить. Но Анюта с Гришей рассмеялись и стали наперебой весело выкрикивать:
— Наша мама — Елизавета Николаевна! Здравствуйте, Елизавета Николаевна!
Всё семейство развеселилось, и неожиданно все вдруг побежали вперегонки по двору, обгоняя друг друга. А мама бежала так быстро, что только Кириллу удалось её догнать.
Им было хорошо всем вместе, и они даже не заметили, как Тимоша отошёл в сторону, спрятался в зелёном дворце под ракитой и смотрел на них оттуда сквозь прозрачную стенку. Ему стало грустно. Он подумал, что все его забыли.
Когда мама с близнецами и Кириллом ушли к Лебедянке за цветами, он выбрался из своего укрытия и засмотрелся на аистов. И вспомнил деда. Скорей бы он приезжал! Тот должен был приехать, может быть, даже сегодня, а может, завтра. Так он написал в своём недавнем письме.
Тимоша очень соскучился по нему. «Приехал бы дед и остался бы здесь жить», — думал Тимоша. Ему не хотелось уезжать в город. Там пустой дом. Там он целый день один, пока дед не вернётся с работы. Иногда он возвращается поздно, когда приходится уезжать в окрестные деревни. Такая у него работа.
В доме с аистами Ивана Антоновича ждали со вчерашнего дня. Все выбегали по очереди и вместе поглядеть, не покажется ли на дороге зелёная машина. И, не увидев её, возвращались, говоря: «Наверное, он позже приедет».
Тимоша вышел на пригорок и тут увидел легковую машину. Он сразу понял, чья это машина, бросился бежать с пригорка навстречу ей, повторяя: «Дед дорогой приехал, дед!»
Тимошин дедушка совсем не был похож на обыкновенных дедушек, стареньких, сгорбленных. Он был очень сильным и молодым с виду. Он крепко прижал к себе Тимошу, будто боялся его потерять. А Тимоша не шевелился, ему не хотелось, чтобы руки деда его отпустили. Он очень любил его.
— Какой великан вырос за лето! — сказал дед, поворачивая Тимошу перед собой. — Сильный, загорелый! Молодец! — И чуть-чуть подталкивал его, чтобы испытать, прибавилось ли за лето сил у Тимоши.
Тимоша не падал от таких дружеских подталкивании сопротивлялся, сам наступал на деда, а тот радовался, видя Тимошу таким окрепшим. Особенно его радовало, что глаза Тимоши не так печальны, как были раньше. Он даже улыбался.
— Тебе хорошо тут жилось? — спросил дед.
— Очень! — воскликнул Тимоша и снова обнял деда, боясь, что тот вдруг исчезнет. — Знаешь, дед, я всё думаю и думаю, — сказал Тимоша прежним грустным голосом.
— О чём ты думаешь? — сразу встревожился дед. Когда Тимоша начинал разговор с таких слов: «Я всё думаю и думаю» — значит, что-то беспокоило его и он сильно грустил.
— Я всё думаю: давай здесь жить. Я не хочу отсюда уезжать. Мы будем с тобой жить в той комнате, где я сейчас живу. Там много места.
— Я бы остался, — сказал дед, — да ведь Надежда Андреевна не хочет, чтоб я жил здесь. Помнишь, в начале лета я говорил: «Хорошо бы нам здесь остаться». Тебя оставили, а меня нет.
— Это тогда было, — уверял Тимоша. — А теперь оставят. Тебя тут все любят и рассказывают про тебя всегда… Знаешь, дед, — шёпотом проговорил он, — я уже темноты не боюсь. Тётя Лиза говорит: «Чего её бояться? Когда темно, звёзды ярче. И луна светит тоже ярче. Всё можно из окна увидеть…» Я не хочу уезжать отсюда, — как-то тоскливо проговорил Тимоша.