Дед даже заволновался, услышав такой голос Тимоши. Он подумал: как одиноко будет теперь Тимоше в пустом городском, доме, когда они вернутся. Ведь он за лето привык к людям, к тому, что в доме всегда шумно, разговорчиво, всегда кто-то есть.
Они шли к дому, так и не договорившись ни до чего. И у обоих был озабоченный вид.
На крыльце стояла бабушка. Она давно заметила их, но не окликнула и не пошла к ним навстречу, чтобы дать им поговорить. А они шли опустив голову, думая каждый по-своему, как трудно им будет уезжать из этого дома.
— Здравствуйте, Иван Антонович! — наконец проговорила бабушка и повторила приветливо: — Здравствуйте!
Иван Антонович увидел её и вместо «здравствуйте» сказал:
— А вы и не изменились, Надежда Андреевна. Всё такая же, как прежде.
Бабушка покраснела: ей приятно было слышать такие слова.
— Нет, — возразил сам себе Иван Антонович. — Вы сейчас другая.
Он вспомнил, какой была она в Вишенках. Лицо потемневшее, изнурённое, глаза усталые и встревоженные. А сейчас глаза у неё молодые, синие-синие, и улыбка в них.
Иван Антонович подошёл к бабушке, сказал ей запоздало:
— Здравствуйте, Надежда Андреевна! — и поцеловал ей руку.
В это время незаметно подошла и мама со своими детьми. Они все остановились и молча смотрели на встречу Ивана Антоновича с бабушкой.
Как и в первый приезд Ивана Антоновича, мама снова почувствовала себя маленькой Лизой, какой она была в деревне Вишенки. И снова ей хотелось назвать Ивана Антоновича своим папой, потому что только один раз в жизни, там, в Вишенках, ей довелось произнести вслух это драгоценное слово.
Потом начался праздник. Бабушка надела нарядное платье, мама тоже достала своё любимое и нарядилась, как на торжественное событие. Близнецы с Кириллом побежали за папой на пчельник, сказать, какой долгожданный гость к ним приехал, и папа тут же пришёл вместе с ними.
Над домом летали Ай, Ая и выросшие аистята.
— Они летают и говорят: «В полёт скоро, в полёт!» — пошутила Анюта.
Иван Антонович сразу погрустневшим голосом сказал:
— Нам тоже завтра с Тимошей «в полёт».
— Я не хочу уезжать, — проговорил тихо Тимоша, но все его услышали. — Я умру там в пустом доме.
Больше он ничего не сказал, а только посмотрел на бабушку, упрашивая молча оставить их здесь с дедом.
Услышав слово «умру», Гриша испугался и стал просить бабушку:
— Пусть останется у нас. Пусть не уезжает. А то он умрёт… — и, повторив слово «умрёт», Гриша испугался ещё больше и заплакал. — Мы его очень, очень любим! Мы все его любим… — повторял он, плача. — Пусть останется!
И все вместе — мама, близнецы, Кирилл и папа — посмотрели на бабушку, ожидая её ответа.
— Что же это происходит? — заволновалась бабушка. — Все смотрят на меня жалостливыми глазами. Все ждут чего-то. Разве я против? Конечно, пусть остаётся!..
Бабушка понимала, отчего так все смотрят на неё, а Иван Антонович, наоборот, не смотрит, а сидит опустив голову. Все ждали одного: пусть останется в доме с аистами не только Тимоша, но и Иван Антонович.
— Вот что я думаю и вот что я скажу, — проговорила бабушка. — Зачем вам, Иван Антонович, жить в городе? Ведь вы агроном. Вам не в учреждении работать, а сюда надо, поближе к земле перебираться. Чтоб не на машине приезжать, а по соседству жить с полями и лесами и работать.
Переезжайте-ка лучше к нам в Заячьи Дворики или в Медвежьи Печи. Совхоз тут крупный. Я слышала, что нужен ещё один агроном совхозу.
А жить можно в нашем доме, пока вы свой не построите. Не стоять же вечно одному только нашему дому в Заячьих Двориках? Ещё кто-нибудь построится, и начнут наши Дворики разрастаться. Так что переезжайте к нам. Верно я говорю? — обратилась бабушка к своему семейству.
— Верно! Да! Конечно! — заговорили все наперебой. Иван Антонович встал и даже заходил по двору от волнения. — Я и сам давно собираюсь перебраться в деревню. Чтоб не наездами встречаться с полями и лесами, а жить рядом с ними. Чтобы выйти в поле и видеть каждый день, как оно покрывается весной зеленью. Как зацветает все и зреет. И слушать птичьи голоса на заре. Ах, да всё это замечательно! Но самое замечательное, что вы нас с Тимошей берёте к себе! — Иван Антонович улыбался своей какой-то несмелой улыбкой и, обняв Тимошу, сказал: — Теперь и у нас с тобой есть своя большая семья, раз мы тут станем жить рядом. Я даже боюсь поверить, что это правда. Неужели это правда?
— Это правда, — подтвердила бабушка улыбаясь.
Ей стало хорошо, оттого что она сделала счастливыми сразу двух людей: Ивана Антоновича и Тимошу. Нет, не только двух, она сама тоже была счастлива. И мама. И всё семейство.
* * *
Аисты кружатся над домом, прощаются, улетая в дальний путь.
— Прилетите весной? — кричит им вслед Тимоша. — Ответьте!
Вместо ответа аисты продолжают кружиться, на секунду подлетают к гнезду, опускаются во дворе, ходят там, щёлкают, трещат, о чём-то оживлённо разговаривают.
— Прилетите? — допытывается Тимоша.
— Прилетят, — отвечает бабушка. — Слышишь, что они говорят? Они говорят: «Наше гнездо крепкое. Наша дружба верная». Они любят свой край. Прилетят обязательно.