— Словом, я не сразу на кухню зашла, а перед тем постояла за кустом жасмина, вон за тем, — она указала рукой на ветки, виднеющиеся в проеме двери. — И Галя тогда тоже плакала. Вот как Лидка… простите, Лидия сейчас. Галя говорила Валентине, что не желает сохранять тайну, которую все знают, и что непременно папе о ней расскажет. Только я не знаю, какое это имеет отношение к убийствам. Но на кухне был и еще кто-то. Я его не видела, он ушел раньше, чем я зашла. А до этого они вместе с Валей сказали Галине, что тайну эту нужно хранить до самой смерти.
— Ох! — Лидка разразилась новым приступом неуемных всхлипов и шмыганий.
— А Надя? — задал вопрос Синичкин.
— А Нади на кухне не было, — Сашка пожала плечами, откусила от пирога, пожевала, подумала и продолжила: — Надя тоже как-то говорила про тайну, которая стоит дорого. Она говорила по телефону. Да все об этом знают.
— Все, кроме нас с майором, — не слишком добродушно констатировал Синичкин. — А что за тайна?
— Про моего отца с Галей, — ответила ему Виола, которая появилась в дверях совершенно неожиданно. Голос ее источал злобу.
— Ну почему я обо всем узнаю последней! — вскрикнула Лидка и вновь захлюпала носом. — Мне никто ничего не рассказал!
На этот раз Синичкин ей воды не предложил. Налил в стакан и сам молча выпил. Наверное, услышанное повергло его в шок.
— Так это ты была тогда на кухне? — выдохнула Сашка, сама не понимая, почему ответ именно на этот вопрос казался ей столь важным.
Виола пожала плечами:
— Поскольку я говорила с Галей исключительно на кухне, то вполне может быть. Я не в состоянии построить хронологию всех наших разговоров.
— Я про тот, единственный, вечером за день до приема…
— За день до приема… — сестра сдвинула брови, подумала и вздохнула: — Нет, тогда меня занимали более важные дела. Вряд ли я стала бы тратить время на беседы с кухаркой.
— Беседа? — переспросил Синичкин и даже поперхнулся.
— То, что у отца была связь с Галиной, мы все узнали случайно и совсем недавно. Галя хотела, чтобы отец ввел ее в общество, а раз он этого не сделал да и скрывал эту связь, я посчитала правильным оставить все как есть и урезонить Галину. Поэтому я на протяжении недели, наверное, беседовала с ней, уговаривала оставить решение проблемы за отцом и обещала, что побеседую с ним. Ну, и держала ее на этом поводке. Не знаю, может быть, она и сорвалась бы, если б ее…
— Я прошу тебя! — истерично взвизгнула Лидка.
Виола брезгливо поморщилась, буркнув себе под нос:
— Дзёрури. Заставь дурака богу молиться!
«Дзёрури? — про себя удивилась Сашка. — Что она имеет в виду?»
Вместо ответа Виола накинулась на несчастного капитана:
— Интересно вы ведете расследование! Сидите тут, беседы ведете праздные, а дом у нас вверх дном стоит. Виданное ли дело, чтобы под носом у двух сыскарей человека убили, да еще и весь дом перевернули!
— Ну, а что я могу сделать? — тот растерялся до мертвенной бледности.
— Если уж вы ничего сделать не можете, так какого черта делать вид, что вы из милиции? — окончательно обозлилась Виола.
Сашка быстро прошмыгнула на улицу. Она страсть как не любила скандалов Виолы, точно так же, как не любила Лидкиных истерик.
«В них даже есть что-то общее, — вылетая на солнце, подумала она. — Обе громогласные напоказ, обеих возбуждает беспомощность оппонента, обе чокнутые, только каждая на свой лад. Интересно, что же такое «дзёрури»?»
Серега поймал ее за руку на выходе из кухни, сразу за кустом треклятого жасмина. Сашка сначала вздрогнула от неожиданности, потом посмотрела на него и подумала: «Нужно сказать Игнату, чтобы спилил этот куст к чертовой матери! А то уж в очень непростом месте он произрастает. Просто опорный пункт какой-то! Никогда не знаешь, кто стоит за ним и подслушивает».
Впрочем, мысли ее тут же развеялись, потому как Серега дохнул на нее крепким перегарным настоем.
— Фу! — она даже зажмурилась.
— О, разумеется! — развязно возмутился проспиртованный друг. — Господин Павел, как его, этого… он ни-ни!
— Ты отвратительно пьян, — она выдернула руку и отступила на шаг в сторону.
— Да! — не без гордости признал Серега. — Я отвратительно пьян. Зато я людей не убиваю.
— Это еще не доказано, — фыркнула Сашка.
— Не пойман — не вор, — Серега икнул и, развязно качнув бедрами, расплылся в блаженной улыбке.
— Я скажу, чтобы тебя отвезли домой.
— Еще чего, я за рулем.
— В таком состоянии ты не за рулем, а на руле. В смысле повиснешь на руле и влетишь в первое попавшееся дерево.
— Игнат еще посадит, ему только в радость.
— Тогда позвони своим родителям и посоветуй прямо сейчас заняться производством нового сына. Может быть, им это тоже будет в радость, — усмехнулась Сашка.
— Отца не тронь! — он занес палец над головой, дабы подчеркнуть важность высказывания. — Семья Коноваловых… — тут он прищурился и хитро посмотрел на Сашку: — А как фамилия твоего Павлуши?
— Какое тебе дело? — мгновенно краснея от раздражения, буркнула она.
Но Серега остался доволен произведенным эффектом. Он пожал плечами с видом обиженной добродетели. Обиженной, но пьяной вдрызг:
— Мне-то — никакого. А тебе?
