– Вот, Поппи, смотри, как Бадди ест свое печенье. – Она держала угощение в руке и ждала, пока Бадди сядет перед ней. – Бадди, голос! – Щенок тявкнул, и они с Поппи захлопали в ладоши. – Хороший мальчик! Видишь, Поппи, Бадди с удовольствием ест свой завтрак. Может, тоже позавтракаешь? – Но Поппи снова покачала головой, прижала ладошку ко рту и улеглась на пол.
Мадлен пожала плечами. Нужно уговорить малышку поесть. Она начала обшаривать шкафы в поисках чего-нибудь, на что дочка соблазнилась бы. Но шкафы были почти пустыми, и она ограничилась тем, что сунула кусок хлеба в тостер. Может, она найдет способ убедить Поппи съесть хотя бы тостик?
Мадлен обернулась и рассмеялась, когда увидела, как Поппи лежит на спине на полу, в лужице из размоченного в молоке печенья, хихикает и извивается от щекотки, а Бадди прижимает ее к полу, вылизывая остатки угощения, до которых может дотянуться. Заметив, как дочка снова превратилась в беззаботного трехлетнего ребенка, каким и должна быть все время, Мэдди еще раз убедилась, что ее решение было правильным. У нее действительно нет выбора. Она должна расстаться с Лиамом. И чем скорее, тем лучше.
– Эй, Джесс, ты в порядке? – обеспокоенно спросила Мадлен, встретившись с сестрой у кафе. Обычно Джесс была жизнерадостна и энергична, но сегодня глаза ее превратились в щелки, нос покраснел, и выглядела она довольно несчастной.
– О, я в порядке. Я уже несколько дней в таком состоянии. Простуда. Но, думаю, сейчас уже лучше. – Мэдди едва могла слышать голос сестры из-за уличного шума, и она поспешно завела Джесс внутрь кафе, усадила ее и прикоснулась ладонью к ее лбу.
Трудно было представить себе, что эти две женщины сестры, настолько они не похожи. Мэдди, ростом метр шестьдесят восемь, была светлокожей блондинкой с волосами по плечи, а Джесс – низенькая, всего около полутора метра, с темно-шоколадной кожей и иссиня-черными волосами в стиле афро, которые всегда выглядели слегка растрепанными, что, впрочем, очень ей шло.
– Не обращай внимания, я просто ною. У меня немного болит горло, вот и все.
– Милая, почему ты не отменила нашу встречу? Ты могла просто позвонить мне.
– Потому что я хотела увидеться с тобой, прошло уже почти семь месяцев, – надувшись, возразила Джесс.
– Так долго? Не может быть. – Мадлен призадумалась, когда в последний раз встречалась с Джесс, и поняла, что та права. Это было за ужином, в апреле, когда они отмечали ее день рождения, – ее первый день рождения после того, как умерла их мать, и Лиам водил их с Джесс и Поппи в ресторан.
– Вот-вот. Я на суше всего три недели – а до этого полгода была в рейсе.
Джесс работала начальником хозяйственной части на корабле, по нескольку месяцев находилась в море, и обычно Мадлен считала дни до ее возвращения. Почему же она не делала этого на сей раз и почему они встретились лишь спустя три недели после возвращения Джесс?
– Мне нужен кофе, много кофе, – объявила Джесс, окидывая взглядом витрину с тортами и пирожными. – О, Мэдди, пока ты там рядышком, мне нравится вон тот большой шоколадный тортик. – Джесс захлопала ресничками, улыбнулась и сняла пальто, удобнее усаживаясь в кресле.
– Ладно, я возьму его. Давай возьмем тебе кофе и торт. Я угощаю, – согласилась Мэдди, заказала кофе, ткнула пальцем на торт и вытащила последнюю двадцатку из кошелька.
Поставив поднос на стол, она села рядом с сестрой, поставила перед ней кофе и кусок торта и расстегнула пальто.
– Вот, ешь. И тебе нужно побольше пить, Джесс. Сколько ты уже болеешь? Мама обычно говорила, что нужно принимать парацетамол или ибупрофен. Ты принимала? – Она строчила вопросы один за другим со скоростью пулемета.
– Я принимала лекарства, честное слово. И ты – не мама, так что прекрати. Как, по-твоему, я справляюсь, если живу одна? Теперь давай я буду пить кофе и слушать, как у тебя обстоят дела с Лиамом.
Мадлен повесила пальто на спинку стула и растерянно взглянула на сестру, не зная, с чего начать. Было совершенно очевидно, что Лиам сестре не нравится, но она до сих пор не представляла себе, как сказать Джесс, что та была права и что переезд к нему был, вероятно, самой большой глупостью, которую она когда-нибудь совершала. Более того, Мадлен отчаянно хотелось повернуть время вспять и возвратиться в то время, когда Майкл был еще жив.
Она и Майкл были влюблены с юности, с того дня, когда встретились в средней школе. Они жили и любили, не могли надышаться друг на друга. Каждый миг, который они провели вместе, был счастливым, и каждое мгновение в разлуке их снедала тоска. Но никто этого не понимал, и их многие осуждали, когда они поженились в девятнадцать, сняли самую дешевую и тесную квартирку на третьем этаже, которую только смогли найти. Они выпросили, заняли и стащили мебель у кого только могли, чтобы обставить ее. Но для Мэдди материальное не имело значения, их дом был полон любви, и, хотя у них почти ничего не было, она была счастлива в браке.