Девушка подвинула старый комод, вспомнив про схрон деда. Настя, не взирая на грязь, опустилась на корточки, оторвала пару досок, как же она могла забыть? Девушка достала связку старых писем. Неужели дед мог оставить их здесь? Настя часто заставала его в детстве за чтением потертых желтых листков, свидетельств о том, что война и расстояние не помеха истинным чувствам. Три года дед воевал на фронте, числился без вести пропавшим и даже погибшим. Бабушка никогда не рассказывала, как она получила похоронку, она просто садилась подле мужа, брала его за руку и смотрела в глаза. Как-то Нора сказала внучке, что она верила, молилась и ждала...Ждала долгих три года, а затем проехала полстраны, чтобы увидеть мужа на больничной койке. Нашла и выходила, вопреки всем. Большинство писем были потеряны во время войны, многие не дошли до адресата, некоторые бабушка не отправила, не знаю куда их отсылать. Настя прижала письма к груди, наугад достала один из конвертов, после колебаний положила его в связку. Она не имела права их читать, ведь это было равносильно подглядыванию в замочную скважину родительской спальни.
Настя бережно положила письма в сумку, они не должны были быть погребены в этом оскверненном доме, нет, девушка собиралась закопать их на кладбище между могилами деда Саши и бабы Норы, еще одно связующее звено, хотя ничего не было крепче истинной любви. Настя верила, что если годы войны не развели их, то и смерти это было не под силу!
Девушка вышла из дома, зашла в старые хозяйственные постройки, погладила каменный фундамент колодца. Селение было мертвым, в наступившей тишине стихнувшего ветра, это было почти осязаемо. Призрачное поселение- которое обратится в прах...
Настя отступила на несколько шагов к укрытию дома, перед ней стоял подвыпивший мужик в рваной тельняшке, протертых до дыр в коленях гамашах и кирзовых сапогах. Мужик стоял, шатаясь будто неваляшка, его то кренило вперед, то отбрасывало назад. Настя перевела испуганный взгляд на палку в руках мужчины, давешняя собака, оскалившись, стояла за ним, слюна скапливалась в уголках ее пасти.
Собака и его хозяин- два озлобленных отшельника-изгоя настороженно следили за не званной гостьей. Мужчина, собака и девушка- никто из них не делал резких движений, в небе сверкнула молния, громыхнуло.
- Че приперлась, шалава? Сказал же- никуда я не уеду, со мной дом сносите! Здесь я родился, здесь и помру.
Мужчина занес палку над головой, его повело вперед, он поскользнулся и упал в болотистую лужу.
- Деда Вова? - недоверчиво спросила Настя, переставая судорожно сжимать лямки сумки. Девушка помнила этого мужчину, который жил в доме с синими ставнями, хозяйственный мужик, который схоронил жену от рака, с детьми он не общался- не мог простить, что, когда мать болела- никто не приехал.
Опустившийся, отчаявшийся и одинокий мужчина, который жил в заброшенном хуторе. Совершенно седой, с белыми густыми бровями, нависающими над глазам и редкой козлиной бородкой. Худой, жилистый старик со вздувшимися венами и злобой на весь мир.
- Деда Вова, вы не помните меня? - спросила девушка, опасливо делая несколько робких шагов.
Собака зарычала, заставив девушку замереть. Правая рука скользнула в сумку, пальцы сжались на фонаре.
- Цыц, кому сказал! - карабкаясь по земле, прорычал мужчина.
Собака прижала хвост и заюлила вокруг старика. Настя, косясь глазами на собаку, подошла к мужчине.
- Давайте, я помогу вам подняться.
- А ты девка, чья будешь? Неужто Максимина внучка?
- Настя я. Помните вы в детстве мне свирель сделали и конфетами всегда угощали?
Мужчина вблизи оказался неимоверно худ, гамаши были подвязаны ремешком, чтобы не спадали. Синяки на плечах и руках- были свидетели падений и ударов. Настя принюхалась, но не ощутила запаха перегара, только пота, старческого не мытого тела и гари.
- А вы здесь совершенно одни, деда Вова?
Мужчина присел на лавочку, похлопал по отсутствующим карманам в поисках сигарет, сплюнул на землю.
- Все разбежались как крысы, только бабло почуяли.
- Через два дня дом снесут...
- Думаешь, не знаю? - ощетинился старик, шевеля беззубым ртом,- Мой старшенький продал дом...так что я теперь бомж- ни кола, ни двора. Всю жизнь пахал, чтобы на улице, как собака подохнуть!
- Как продал?
- Меня в идиоты записали, Олежку признали опекуном...Отблагодарил меня сыночек на старость лет... А ты вон из малявки в какую деваху вымахала, небось замужем и детки есть?
Настя отрицательно покачала головой.
- Да не сложилось пока как-то.
- Не горюй девка, вон благодарность детей- выселение из родного дома.
- И куда вы теперь?
- Здесь я и помру.
