Прохладная и обновляющая, как струи морозной воды, она пробуждала ум и успокаивала беспокойное сердце. В такие минуты Берта заглядывала в себя, и многие ее «ящички» с грохотом опрокидывались. Чего там только ни было: несбывшиеся мечты, выдуманные страхи, сокрушительные падения, обидные слова. И где-то там, посреди этого вороха растерянности, Берта издалека видела себя.
Вот она, Берта.
Она вспомнила себя совсем юной, полной надежд, какой приехала из Мюнхена в Стокгольм на учебу, а затем здесь и осталась. Учеба на юридическом факультете подарила ей не
так много знаний, так как тогда она была занята другим.
Было в университете нечто, а вернее, некто намного любопытнее юриспруденции.
Его звали Джонатан, он был на пару лет старше и на пару голов выше.
Они познакомились на набережной, по пути в университет, и до сих пор Берта была готова возблагодарить каждый камешек на этой мостовой.
Он не был широк в плечах или особенно красив. Но с ним можно было поговорить обо всем на свете, его знания восхищали ее, а обаятельная и добрая улыбка заставляли забыть обо всем. У него были темные, как чернила, волосы, яркие зеленые глаза, в которых мелькали озорные веселые искорки. Джонатан был прямым и честным, совершенно не умел хитрить и обманывать. Берта не видела в нем недостатков, с ним она чувствовала себя уютно и спокойно.
Уверенно и надежно. Так, как бабушка Берты чувствовала себя рядом с крепким и решительным дедом и как ее мама никогда не ощущала себя рядом с безответственным отцом.
Джонатан провожал Берту после учебы; они подолгу гуляли по набережным и скверам, пили обжигающий кофе в кофейнях, ходили на концерты и дни рождения общих друзей. Она влюбилась без памяти, и у нее не получалось скрывать это. В его присутствии она смущалась: если он брал ее за руку, краснела, если делал ей комплимент, отвечала глупостями. К счастью, влюбленность была взаимна, и Джонатан, оказывая ей постоянные знаки внимания, однажды подарил ей долгожданную бархатную коробочку с кольцом, принадлежавшим когда-то его матери. Изящное кольцо из белого золота с сияющим бриллиантом.
Это было три года назад.
Тогда мама позвонила Берте из Мюнхена и, не поздравив, сказала волевым и твердым голосом: «Не спеши с помолвкой, ты еще учишься. Все успеется».
Джонатан, может быть, готов был бы ждать. Но Берта растерялась и так невнятно объяснилась с ним, что он увидел в ее просьбе подождать холодный вежливый отказ, потерю своих надежд.
Уязвленный и расстроенный, он собрал все свои разочарования в чемодан и уехал из Швеции. Учебу он окончил за границей, и она до сих пор не знала, в какой стране и в каком городе он живет.
А вот среди опрокинутых ящичков мечты Берты.
В юности девушка мечтала часто носить красивые цветущие платья и порхать в них, как невесомый лепесток,
даря себе и другим радужное настроение. Она мечтала стать художницей интерьеров и помогать людям создавать уютные дома, в которые хочется возвращаться. Она по-прежнему изучала сочетания цветов, форм и фактур, рисовала на досуге приветливые очертания обеденных столов, ярко горящих люстр и бальных паркетов, но мечта по-прежнему покрывалась пылью времени в своем отделении старинного секретера. В такой тишине страшно долго оставаться наедине с собой. С настоящей собой.
Берта торопливо похлопала себя по щекам и вернулась к реальности.
«Скоро на обед, нужно освежить прическу», – подумала она, расстегнула свою кожаную сумку, наполненную тетрадями и книгами, и отыскала там гребешок из яблоневого дерева. Подойдя к зеркалу, Берта бросила взгляд
на себя. Туго стянутый резинкой «хвостик» выбивался упрямыми прядями, глаза смотрели робко и неуверенно, яркий красный свитер раздражал, поскольку только больше привлекал внимание, джинсы потертого синего цвета…
«Да…» – разочарованно вздохнула Берта. А ведь раньше она была совсем другой. Наспех причесав волосы,
Берта решительно направилась в соседнее кафе на ланч.
Берта, Берта…
Если бы ты чуть подольше посмотрела на себя в зеркало, ты бы увидела настоящую себя: юную, звонкую, смешливую, которая одевается только в цветущие платья, добрые улыбки и хорошее настроение!
Глава 2.
После работы Берта возвращалась домой на метро. В стокгольмском метро некоторые станции находятся внутри настоящих скал, как пещеры, и девушка любила прикасаться к этим древним камням, к кусочку природы в шумном переполненном городе.
Стокгольмские одинокие вечера такие же простые и бесхитростные, как и в любом другом городе мира.
Переодевшись в уютную мягкую домашнюю одежду и приготовив себе сытный салат из семги и зеленой фасоли, Берта забралась с ногами в глубокое кресло и открыла книгу. Сосредоточиться не получалось, буквы плясали в глазах канкан, а в квартире снизу заиграла нежная и мелодичная музыка.
«Очередной романтический ужин у моих любимых пенсионеров», – с улыбкой подумала Берта. По соседству жила пожилая супружеская чета. Они до сих пор гуляли, держась за руку, и, хотя окружающие посмеивались, что причиной тому слабое здоровье обоих, Берта продолжала свято верить в их любовь.
