Чувство, которое я испытывала к нему, следовавшему за мной следом, было предательством. Все усилия, вложенные в его рождение и воспитание, казались тщетными и причиняли мне боль.
– Это неправда, – он догнал меня и заговорил первым.
– Неправда?
– Она влюбилась и бегала за мной.
– И что дальше?
Он посмотрел на меня с разочарованием, понимая, что оправдание не сработало:
– Я же говорю, что это все ложь!
– Тогда следовало сказать правду. Теперь из тебя делают плохого. Ты действительно ни в чем не виноват, правда?
– Да.
– Точно?
– Конечно.
– А передо мной ты тоже не виноват?
Сын посмотрел на меня, но не ответил. В его глазах блестели слезы. Плачет ли он от несправедливости или чувства вины, я не могла понять. Я просто обняла его и заплакала вместе с ним. Я плакала не от жалости и не потому, что хотела извиниться. С тех пор как услышала, что сын произнес: «Я хочу умереть», ждала момента, чтобы расплакаться. Как собака Павлова, я всегда реагировала на слово «смерть» слезами.
В апреле 2000 года, когда мне было двадцать три года, внезапно умерла моя любимая сестра. Я чувствовала себя виноватой в ее смерти. Я попросила ее пожить в моей квартире два дня и три ночи, чтобы присмотреть за кошкой, пока отдыхала в Гонконге с будущим мужем. Сестра любезно согласилась помочь. Казалось, она устала от постоянного прислуживания нашей матери с ее перепадами настроения и, наконец, получила возможность отдохнуть и насладиться личным пространством.
В то время я была обычной студенткой факультета английского языка и литературы. Сестра была старше меня на четыре года и работала в компании, производящей спортивные товары – коврики для йоги и фитболы. Ее зарплата составляла полтора миллиона вон, и она давала мне треть этой суммы на карманные расходы. Не знаю, какая гордыня во мне взыграла, но захотелось собственного пространства, и я без всяких угрызений совести сняла квартиру-студию за четыреста тысяч вон в месяц.
Здание с квартирами в университетском городке было новым и полностью готовым к заселению. Цены на жилье были высоки, но мне удалось снять квартиру относительно недорого, так как она находилась на первом этаже. На окнах были установлены защитные решетки, и теперь я задумываюсь, не помешали ли они сестре выбраться через окно.
У меня появился мобильный телефон, и я всегда носила его с собой, но за границей не включала роуминг. Просто положила его выключенным в сумку. Вернувшись, включила телефон в аэропорту и увидела пропущенный звонок и сообщение от мамы. Она писала, что не может дозвониться до сестры. Не придав этому значения, я перекусила гамбургером с будущим мужем недалеко от аэропорта и отправилась домой. Я с нетерпением представляла, как сестра обрадуется набору косметики, в который входили разные оттенки теней для век и помада. Она никогда не покупала косметику из-за бережливости, и я была уверена, что подарок ей понравится.
Но как только я открыла дверь квартиры, то поняла, что подарок уже не нужен. Сестра лежала на полу мертвая, с открытыми глазами, словно в недоумении.
Следователь сообщил, что она была задушена после того, как подверглась сексуальному насилию. Преступник так и не был пойман. По словам полиции, он увидел ее на улице, проследил за ней и напал. Было сказано только, что преступник не был ей знаком. Золотое кольцо на пальце сестры и платиновая цепочка с кулоном фирмы «Агата» на шее исчезли. Кольцо было семейной реликвией, такое же, как и у всех членов семьи. Цепочка с кулоном в форме щенка была единственной роскошью, которую она позволила себе купить на собственные деньги.
Это дело оказалось им не по силам. В итоге преступника так и не поймали. Мой нынешний муж постоянно ходил в полицейский участок, держал нас в курсе расследования и принимал все возможные меры.
Его активные действия внушали мне доверие. Вскоре после этого я вышла за него замуж, надеясь, что это поможет мне забыть о смерти сестры. Позже я решила, что рождение и воспитание ребенка помогут мне двигаться вперед. Но до сих пор оплакивала сестру и не могла смириться с утратой. Если бы я не поехала в ту поездку, она бы не умерла… Сожаление преследовало меня неотступно.
Я преклонила колени перед статуей Девы Марии:
– Всевышний, радующийся спасению людей, молим о Твоем милосердии для нашей братии, с которой вместе служим Тебе, любим друг друга и идем по пути спасения. Услышь нашу молитву и даруй нашей братии вечное счастье в Царствии Небесном.
Поздно вечером я услышала, как муж вернулся домой. Он достал из почтового ящика рекламные брошюры и начал изучать, где завтра будут проходить парламентские выборы. Такие обычные его действия начали раздражать меня.
– Давай завтра с утра пойдем голосовать. Вот бы оппозиция победила, – предложил тот.
Муж не был типичным сторонником оппозиции. Несколько лет назад голосовал за правящую партию, но недавно поддержал оппозицию, объяснив это недовольством действиями власти. Он считал себя разумным человеком с умеренными взглядами.
– Дорогая, проголосуй за второй номер, хорошо?
