— Я не знала, что у тебя есть племянница, — отвечает Амара. — Для меня было бы честью познакомиться с ней.
— Тогда идем. — Юлия встает и, прежде чем пойти дальше, быстро проводит рукой по плечу Амары. — Я тебя представлю.
Амару впервые пригласили на частную территорию имения Юлии, и она понимает, какой чести удостоилась. Она идет следом на почтительном расстоянии, вдыхая запах лаванды; она знает, что эти побеги используются для ароматизации воды в бассейнах. Сад Юлии, который она только мельком видела из окон купальни, оказывается еще роскошнее, чем она себе представляла. По центру, под сенью деревьев, проложен длинный канал, и Амара видит извивающихся в воде серебристо-серых угрей.
— Ливия, дорогая, смотри, кого я привела.
Амара ожидала увидеть молодую женщину, может, даже почти девочку, но та, что поднялась со скамейки в тени колоннады, выглядит даже солиднее своей тетки.
— Кто это? — властным тоном вопрошает она и, выйдя на солнце, прикрывает глаза рукой.
— Адмиральская вольноотпущенная, Амара. Девочка, про которую я тебе говорила.
— Та гречаночка Плиния? О, какая радость! — Ливия лучезарно улыбается Амаре, в ее взгляде читаются любопытство и задор. — Я чуть не умерла от смеха, когда Юлия рассказала мне о тебе. Как тебе вообще удалось привлечь его внимание? Я и подумать не могла, что Плиний в состоянии оторвать глаза от свитка и заметить женщину.
Амара слегка краснеет, не зная, как ответить так, чтобы не оскорбить благодетеля.
— Я читала ему.
Ливия откидывает голову назад и разражается смехом, подобно мужчине, совершенно не думая о том, как она выглядит в этот момент.
— А ты опасное создание. — Она берет руку Амары и сжимает ее. — Я
Ливия тащит Амару на скамью, нетерпеливо махнув Юлии.
— Во имя Венеры, ты не думала послать за вином?
Юлия вскидывает брови, но, к удивлению Амары, повинуется надменному требованию Ливии и жестом отдает приказ одному из ожидающих неподалеку слуг.
— Поверить не могу, что Юлия все это время тебя прятала, — продолжает Ливия, дружелюбно глядя на Амару, прежде чем вскинуть брови и искоса глянуть на свою тетю. — Хотя, может, и могу.
Юлия смеется:
— Теперь я ее привела, дорогая, так что не злись уж очень сильно.
— Вы обе хорошо знаете Плиния? — спрашивает Амара, слегка смутившись от подтруниваний, не понимая, над кем именно они смеются.
— Он добрый друг Юлии, — отвечает Ливия. — Да и я старикана очень люблю. Так что не тревожься, любовь моя! Мы не высмеиваем его. И к тому же, — она понижает голос до заговорщического шепота, — я никогда не сплетничаю. Что бы ты ни сказала, тебе это никак не повредит.
Это настолько неожиданное заявление, Амаре только и остается, что рассмеяться.
— Я так и думала, что вы поладите, — с улыбкой говорит Юлия.
По меньшей мере час Амара только и делает, что отвечает на бесцеремонные вопросы Ливии, а когда, слегка раскрасневшаяся от вина, возвращается домой, Руфус уже ждет ее. Он стоит у пруда, рядом Филос и Виталио, еще один его слуга. В руках Виталио сжимает плетеную корзину, никто не отдавал ему приказа поставить ее на землю.
— Я не ожидала увидеть тебя сегодня, любовь моя, — восклицает Амара и подбегает к патрону. Руфус целует ее и поднимает в воздух, сжав в жарком объятии. Амара чувствует, как близко к ним стоит Филос, хоть и не видит его. Руфус опускает ее на землю, но его руки по-прежнему лежат на ее талии.
— Разве мне не позволено сделать тебе сюрприз? — Руфус смотрит на нее сверху вниз, от улыбки в уголках его глаз залегли морщинки.
— Хоть каждый день, — произносит она, улыбаясь в ответ.
— Я намерен представить тебя одному очень дорогому мне человеку. — Руфус берет ее за руку и ведет к двери. — Мы пойдем к нему за стены города.
Филос и Виталио молча следуют за ним. Ювентус отступает в сторону, пропуская их, в присутствии хозяина Амаре нечего опасаться его ухмылок, тем более что его взгляд устремлен в пол. На улице Виргула кланяется им, когда они проходят мимо, Руфус приветствует ее, элегантно наклонив голову. Филос выдвигается вперед, и Амара, к своему огорчению, понимает, что, куда бы они ни направлялись, Филосу, видимо, было приказано идти впереди, а Виталио — сзади. Всю дорогу ей неизбежно придется смотреть на своего любовника.
Прохожие почтительно поглядывают на Руфуса и Амару, когда они идут мимо, им уступают дорогу. Амара понимает, что дело в Руфусе, не в ней, но его общественный статус озаряет ее надежным защитным ореолом. Перед Филосом никто не расступается. Единственная его задача — привлечь внимание других, чтобы они пропустили его хозяина. В резком солнечном свете его туника выглядит еще беднее, чем дома. Темная материя износилась на плечах; на спине небольшой шов, должно быть, прореха, которую Филос аккуратно зашил. Он идет с прямой спиной — Филос никогда не сутулится, как большинство рабов, — но без богатства и сопутствующей ему власти даже красивая внешность не дает Филосу преимущества. Амара, к своему стыду, понимает, что, не будь она уже влюблена в него, она бы едва обратила на Филоса внимание.
